Все было не так плохо в общем. Линь отучился спокойно на лингвистическом, тем, чем он и хотел заниматься, уже во время учебы подрабатывал переводчиком, а еще и взял себе новое имя - Эван, чтобы никто не мучился его именем (Янь..джун? Яньдзюнь? Яньцюнь? Можете повторить еще раз?). Сэюн теперь адвокат, работает в уголовном профиле, а Линь делает вид, что полностью понимает, о чем говорит его бойфренд за ужином. В принципе он неплохо зарабатывал, так что у них было все хорошо.

[ читать ]
В глазах ужас застывает, когда Ванда видит происходящее с Пьетро — его боль эхом отражается в ней самой. Она хочет помочь, но не знает, что сделать, чтобы не навредить ему ещё больше.

[ читать ]

KOREAN ACADEMY

Объявление



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » KOREAN ACADEMY » партнёры. » GLASS DROP [crossover]


GLASS DROP [crossover]

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

GLASS DROP [CROSSOVER]
nc-180; а мы тут едим стекло вместе

http://forumstatic.ru/files/0013/08/80/37260.jpg

на гласс дропе официально (кем?) разрешено: заводить твинков, дышать, писать в постах заборчиком, уходить в лоу до следующего рождества (неточно), отправлять сообщения в думалку, создавать ау, неканонов, доппельгангеров, общаться с дэдшотом, пользоваться пластиковыми трубочками, критиковать социальные институты и менять лз по два раза в секунду. ни на одном другом кроссовере такое абсолютно точно не разрешено, мы гарантируем это. присоединяйтесь.

0

2

гиноза в поиске:

— psycho-pass —
https://images2.imgbox.com/f9/6a/gOIUV3Gl_o.png
aoyanagi risa [риса аоянаги]
старший инспектор второго отдела бюро общественной безопасности, человек

Гиноза мечется.
Оголённые провода логики старшего (единственного в отделе) инспектора искрят и потрескивают под воздействием сотен тысяч Кельвинов предельно накалившихся чувств.
Проклятый Масаока! Вот ведь необходимо ему приплести к каждому
                                                                                                                        чёртову
                                                                                                                                                      делу
обожаемую свою «профессиональную интуицию», сказочку эту для легковерных, мифическое шестое чувство, ни объяснения, ни подтверждения которому не существует (Гиноза знает, он искал). Будто нельзя вести расследование, опираясь, как все нормальные люди, на статистические данные, прямые улики и неопровержимые доказательства!
«Нормальные люди».
Вот. Точно. Именно.
Он не нормальный.
Масаока Томоми - латентный преступник. Отброс общества, охотничий пёс. Ожидать рационального поведения - наносить оскорбление собственному интеллекту. Он такой же, как и все они. Такой же, как и…
Когами.
Когами.
Когами.
А-ах, чтоб тебя!.. Чтоб, чтоб, чтоб тебя!!!

Аоянаги смотрит внимательно, Аоянаги понимает.Всегда понимает — есть у неё такая особенность.

Когда «дурацкие про́волочки» съезжают на кончик носа («Сделал бы, что ли, коррекцию, Гиноза-кун»), ловит его за руку — прерывает движение. Смотрит в глаза, цепляет крючья настойчивости — пока не вернёт взгляд, не увидит её, не осознает присутствие. 
Снимает с него очки.
— Хватит.

Ближайшее время оба они забываются. Каждому из них есть, забываться о чем.

Он сканирует её тело ладонями, карты памяти считывает губами. Всякий шрам освещает историю, неслучайная дрожь нарушает тайну. Сотворённое Рисой молчание Гиноза хранит, на вырученное за непроизнесённые признания золото выменивает для неё покой (лучший мальчик на свете).
Она учит его всему — он влюбляется, как собака. 
Когда дочиста выбирает желанное, шкрябает дно — нет ли второго. Не находя, вздыхает. Не находя, уходит. Неслучайно оборачиваясь на пороге, сверяется с точным списком того, что нельзя оставлять: поцелуи, нанизанные на родинку под левым глазом; пальцы, таскающие из тарелки кусочки; запах, обнимающий ночами; именной суффикс -чан; прикосновения. Забирает все.
Аоянаги проницательна ровно до степени безболезненного аннулирования романтических чаяний и беззазорного приумножения дружеских отношений, и по зрелом размышлении Гиноза ей благодарен.

Он не ждёт её появления в реабилитационном центре, не ждёт визита в каморку исполнителя — она и не приходит. Искать Аоянаги в тёплых взглядах, дружеских приветствиях смысла нет: до заветного министерского будущего остаётся неполных два десятка месяцев. Сталкиваясь с гончей в коридорах, инспектор, как и три года назад, отводит глаза.

В конце концов, разница между ним и Когами — всего лишь знание её вкуса,

                                                                                                                                    так?


дополнительно:
этой истории полагается ещё предыстория — некое формирующее событие из биографии аоянаги, от прописывания которого отказался осознанно (не сковывать слишком сильно, но с радостью обсужу и подкину возможные варианты, их есть у меня). следствием того события стала острая необходимость держать жизнь под контролем, именно по этой причине когами она предпочла гинозу.
если вам кажется, что налицо факт беззастенчивого пользования гинозой — that's ok, мне тоже так кажется, и ни он, ни я такого расклада не против (в конце концов, главному девственнику бюро тоже кое-что обломилось, и все остались вполне себе довольны). если есть желание затянуть гайки потуже и окончательно превратить рису в манипулятивную арбузерку — that's fine too, оставьте мне только краткие моменты человеческой слабости, у всех они наличествуют.
затронут исключительно аспект личных отношений, поскольку все остальное есть в первоисточнике (при необходимости подскажу, что где). в нц-у не жажду, не умею, не люблю (нет, не потому, что не умею), однако свято верю, что перспективы все-таки не хуже: благо, бэкграунд такой, что накрутить можно что угодно. нет, коне-е-ечно, в случае насущной потребности словарь синонимов «нефритового жезла» я откопаю (и даже им воспользуюсь!), но стребую после того стократно. глубокой рефлексией (одумайтесь, пока не поздно).
в моем мире принято приходить в лс с примером поста, не гнобить партнёра за манеру письма, не сношать мозг на предмет низкой активности, не лезть кирзовыми сапогами в личную жизнь, говорить словами через рот и получать удовольствие от совместной игры. не в удовольствие — не нужно, не стоит мучиться, оставьте роль для той, кому будет в кайф.

пример игры;

Движения медленные, заторможенные; реакции хуже номинально существующих человеческих. Джонни думает, что не успеет, -
и не успевает.

Когти длиной с мужскую ладонь взрезают брюхо что твоим Нуаду, вываливающийся кишечник, цепляясь, повисает на медвежьей лапе. Рывок - и бывшее только что единым целым уже бодро раскачивается по частям где-то в районе колен, щедро оттяпанный кусок с тошнотворным звуком шлепается рядом.
Дальше, он знает, тысячефунтовая махина зайдет с тыла и перебьет позвоночник (сам поступил бы точно так же), и насколько может проворно разворачивается на сто восемьдесят. Кишки описывают полукруг и бьют по ногам. Отмечает (…мать, не хватало еще повиснуть и посыпаться пиньятой), но не отвлекается: из вспоротого живота хлещет кровь, не отключается Син только благодаря адреналину, да и тот перестанет действовать с минуты на минуту.
В рукопашном шанс всего один: на кровоизлияние, а это значит, что потребуются все оставшиеся си… пригвождающий его к земле гриззли победно ревет. Когти входят в плечи, из пасти идет смрад, с клыков капает слюна. Смотря в раззявленный медвежий рот, Джонни думает о том, что личная гигиена все-таки чертовски важна, и еще немного - что сейчас эта зловонная тварь отожрет ему лицо, а оно ему, в общем-то, нравилось. Он чувствует, как смердящее дыхание становится жарче, ближе, видит, как раскрываются шире мощные челюсти, -
и вздрогнув, просыпается.

Часы утверждают, мерзкое пронзительное пиликанье усердствует продолбить мозг на протяжении долгих пятнадцати минут. Обычно Син реагирует на первое. Сегодня - исключительно на грянувший из колонок индастриал-метал.
Тянется выключить будильник, однако неожиданно резко останавливается: острая боль прошивает живот и плечи, по грудной клетке протягивается интенсивная тупая. Делая судорожный вдох сквозь стиснутые зубы, дает себе секунду на привыкание и только сейчас замечает на постельном белье кровь. Такой объем крови, будто тело осушили. Это его? Откуда?
Откинутое одеяло ясности не прибавляет: освежеванными гадюками разметанные по кровати наружности извиваются жирными знаками вопроса. Мозг работает лихорадочно, энергично стрекочет пулеметной очередью: «Кто? Когда? Зачем? Почему не проснулся? Опоили? Накачали? Где? Когда? Как проникли? Еще здесь?». Оценивая общее состояние (сдохнет так сдохнет, на все воля Божья, но без хорошей компании в загробный мир однозначно не отправится), он прислушивается к себе и положению в лофте - не ощущает ни магии, ни запаха, ни чужого присутствия. Ушли.
Самое время запихать кишки обратно и восславить безвестных джоннипроизводителей, что уродился перевертышем (сиротство - совсем уж несерьезный повод унижать себя неучтивостью).

Идея тренироваться с едва прихваченной по краям дырой в брюхе, чуть прикрытой криво-косо сделанной перевязкой, суть (будем честны) откровенно хреновая, однако в радужном свете перспективы повторного нападения она - оп! - и уже играет новыми, совсем не такими абсурдными теперь красками: осознавать предел текущих возможностей весьма, знаете ли, полезно. Сохранению головы на плечах (а внутренностей, что характерно, внутри) способствует магическим просто-таки образом.
Вопреки каждому обнюханному углу (в прямом смысле «каждому», в прямом смысле «обнюханному»), ни одного незнакомого запаха Джонни так и не обнаруживает (про следы взлома и проникновения упоминать даже нелепо) и до сих пор знать не знает, ведать не ведает, кто это такое, что это такое, блядь, было (и чего следует ожидать в дальнейшем).
Блядь. Блядь, блядь, блядь, блядь.
Не «безопасник» Шлезингер, которого обошел в прошлом месяце с поимкой набедокурившего при Дворе диаблериста, в самом же деле, отомстить решил. Напрочь никчемный, само собою, товарищ, но не совсем ведь отбитый. Родственники отступников, может? Йей, веселье. Вычислять одного-единственного занятие, без сомнения, увлекательное.
- «Сина» достаточно, - подхваченным со скамьи полотенцем утирает лицо. - В официальной обстановке лучше «инквизитор», в неофициальной и прозвища хватит, - руку, немного подумав, не подает, вместо того кивает. - Не призыв к фамильярности, только в критической ситуации сэкономит время.
Время, вот именно. Недурно бы за ним последить, раз уж ожидаешь прибытия новой коллеги: семь потов, там, с себя смыть, в цивильное облачиться, на иного приличного похожим стать - вот это вот все. Заранее.
- И часто вы делаете фривольные предложения старшим по званию, стажер? - осознанно искажая смысл ее слов, отвечает уже от двери в душевые, на ходу привычно разматывая кумпур.
На женщину перед собой смотрит спокойно, ровно, не думая даже флиртовать: его интересует реакция, уж точно способная рассказать о «подкидыше» чутка́ поболее, чем глава инквизиции, ограничившийся исчерпывающим «Развлеки ее как-нибудь».
…И у Джонни, право слово, нет абсолютно никаких причин относиться к начальству как-либо иначе, чем нейтрально-уважительно (таки любовью к пошитым на заказ костюмам отличаются они оба, и Брекенридж банально не успел еще подвести никого под монастырь), но… «Развлеки ее как-нибудь»?! Серьезно? В караоке он ее повести, что ли, должен? Впавшего в анабиоз вампира палочкой дать потыкать? В яму хаоситов визит невежливости организовать? Уточняли бы хоть, господин главный инквизитор, общий вектор и границы допустимого, а то мало ли чьей там дочкой она в итоге окажется.
- Спасибо, с задачей «спинку потереть» я и сам вполне себе справлюсь, - договаривает, уже скрываясь за дверью: - Я ненадолго, десять минут.
Висящее на предплечье полотенце кое-как скрывает расплывающееся на одежде кровавое пятно.

Из душа выходит по пояс гол. Правой рукой прижимает к животу бесповоротно испорченную футболку, в левой несет аптечку. Впервые опускаясь взглядом ниже уровня глаз, отмечает юбочку, причесочку, каблучки, ноготки - удовлетворенно кивает: «Годится».
- Расшивателем пользоваться умеете? - пропитанные водой и кровью, предсказуемо сбившиеся бинты срезает сам. - Нужно залатать и сделать перевязку.
Несмотря на то, что кишечник преимущественно регенерировал еще утром, Джонни попросту не хватает уровня до того, чтобы рана затянулась быстрее. Для ускорения процесса нужна еда, сила (в идеале - охота), но есть до полного восстановления - хотя бы - мышц и сухожилий категорически невозможно.
- Уловка 22, - хмыкает он, настраиваясь на очередную пытку, еще и усиливаемую, вероятно, неумелым обращением, но не в медблок же, ей-богу, идти. Перевертышу не пристало, да и понять, из чего сделана его сегодняшняя подопечная, и куда с ней такой потом соваться, тоже было бы неплохо.
«И чья же ты вся такая важная, что аж личного массовика-затейника к выпуску подогнали», - задумчиво потянувшись определить уровень, Джонни сталкивается с нечитабельностью. Более того: расу определить не может. Силу чувствует, сила никуда не девается, но все остальное - как белилами плеснули.
Неужели из-за ранения? Или от голода?
Есть… нет, не есть - жрать. Жрать меж тем хочется невыносимо - регенерация отнимает максимум возможного, так что даже субтильная новая знакомая начинает пахнуть исключительно аппетитно.

0

3

на глассе очень ждут:

doki doki literature club
https://i.imgur.com/AoNW8Mz.png https://i.imgur.com/rLvpFUV.png https://i.imgur.com/3LdlFFX.png
прототип: чисто on your own;

everyone from this sweet-sweet-sweet fandom
маньячки, книголюбки, фанатки, поварихи и школьницы

я хз что с этим делать, но хочу. заберу в межфандом и альтернативу с огромным удовольствием, — приходите, пожалуйста! на глассе просто не может не быть дев из этого великолепного фандома. несчастному протагонисту, к слову, тоже будем очень рады. давайте уничтожать людям психику вместе.


дополнительно:
игровые разделы у нас открыты, потому будет просто здорово если в текстовых предпочтениях мы сойдёмся.
http://funkyimg.com/i/2MoMn.gif

0

4

на глассе очень ждут:

marvel
http://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/93848.jpg

gabby «honey badger» kinney
м е д о е д

важная информация


дополнительно:
we should protect gabby at all costs

0

5

на глассе очень ждут:

layers of fear & inheritance
https://i.imgur.com/emwIrb3.png
за искусством нужно ходить в ад, глупцы — с этим спорящие;

пара семейная и дочь очаровательная
торгаши искусством ради денег и психическим здоровьем ради искусства

в преддверии второй игры, бросаю клич — п р и х о д и т е. кларисса тоже сходит с ума, тоже рисует, готова составить вам интригующую компанию и в модерн!ау, и в скрипящем окнами да дверцами поместье девятнадцатого века. идей огромная куча, обо всём готова поведать в личных сообщениях.
ахтунг: в стилях игры сойтись было бы совсем здорово, так что если вдруг захотите и со мной поиграть, пришлите в личные сообщения какой-нибудь пример текста. если нет — рада буду просто на вас посмотреть и попищать от восторга.


дополнительно:
если холсты ткать из человеческой кожи, а вместо красок использовать ихор (под язык таблетку, она полукруглая, вроде луны но не совсем так) — выходит просто замечательно. ну и никакого ручного синтеза свинцовых белил и завышенных цен на ультрамариновый краситель, как вы сами понимаете!
колорит уже не тот, но точно стало не менее интересно.

0

6

неактуально;

шотер вонг в поиске:

— banana fish —
http://s9.uploads.ru/FWJ1R.png
прототип: whatever;

lao yen-thai [лао йен-тай]
правая рука босса чайнатауна, человек

люди умирают по собственной воле, в общем и целом, примерно по двум причинам: когда им терять нечего и когда приходится умереть ради того, кого потерять страшнее. иронично, что у лао обе эти причины слились воедино - но он, видит бог, пытался держаться до последнего. не наелся, говорят, - не налижешься; отсрочивать смерть лао считал излишним, но и умирать, не оставив за собой последнего слова - смысла особого не имело.

брат взрослеет быстро - непозволительно быстро. лао смотрит на синя и боится за него, как ни за кого никогда не боялся, пройдет время - и ему не раз придется задуматься о том, все ли он правильно сделал; взгляд у брата становится твердый и острый - синь себя в обиду не даст и людей своих тоже, но не это ли мажет у него промеж глаз мишень? лао очень хочется верить, что в один из моментов младший не возьмет на себя больше, чем будет способен вывезти (очень жаль, что одной веры всегда было мало).

пока шотер босс, на душе как-то спокойнее. пока шотер босс, всем кажется, что порядок в чайнатауне будет всегда. лао белым не доверяет - как, впрочем, и всем остальным, кроме своих людей - но вонгу о своей неприязни к эшу линксу не говорит. эш линкс - лао думает - однажды принесет за собой море проблем, и свою иррациональную неприязнь всеми силами подавить пытается. слово «преданность» сложное по целому ряду причин, большинство из людей понимает его лишь отчасти. шотер хлопает по плечу тая, но о его опасениях прямо не спрашивает - кому, как не шотеру, знать, что есть разница в восприятии «семьи» между китайцем и кем угодно? лао смотрит на эша долгие месяцы и не видит в нем человека, своим людям преданного; эш играет только за самого себя - и своей с шотером дружбой подставляет под удар абсолютно каждого.

слово «преданность» сложное по целому ряду причин. лао не скажет, что сам понимает его в самом полном смысле, но, сжимая в ладони нож, он отчетливо будет знать,
за кого и за что собирается умереть.


дополнительно:
персонаж, мягко говоря, не самый раскрытый, так что в заявке преобладают мои хэды и все прочее субъективное. очень хотелось бы лао не умирать, и, в принципе, рассказать ему о причине, по которой эшу пришлось выстрелить в шотера, чтобы... не было того дерьма, которое, кхм, было.
будучи совсем откровенным, вижу лао с шотером в пейринге исключительно доверительных отношениях и правда верю в то, что нераскрытый каноном персонаж может более чем развиться в наших руках. в каноне лао показан весьма поверхностно и, по сути, движим он там одной ненавистью вперемешку со злостью, но, тем не менее, даже при отсутствии должного бэка в нем проглядывается куча всяких мелочей, начиная от невозможности принятия смерти шотера и заканчивая отказом от членства в банде ради одного человека - брата. вижу лао больше преданным, скорее, не клану или банде, а тем, кого он любит (это, разумеется, опционально и, в принципе, легко обсуждаемо).
поскольку персонаж действительно очень непопулярен в фанбазе, в то, что выбор падет на него, я почти не верю. и, тем не менее, если вдруг у вас возникнет такая мысль - обязательно приходите, я буду безумно рад ♥

пример игры;

дрожь облаков, турбины протяжный вопль.
сходит с лица бесполезного грима жижа,
сколько же нужно выпить сегодня, чтобы
зеркалом стать, само себя отразившим?

;

После того, как церковь отстроили заново, ее не узнать; Клауд обводит пальцами колонны, садится на самую дальнюю скамью посреди проповеди – тут теперь так часто бывают люди, что он чувствует, как Аэрис почти выживают отсюда. Раньше он бы не понял, что неба можно бояться,
но теперь – даже взгляда лишний раз не поднимет.

Все это так давно началось, что ему уже даже не кажется – он в этом уверен: его жизнь не делилась никогда на «до» и на «после», она просто укладывалась ровно в тот отрезок, когда мир готовился к смерти; все остальное – все эти периоды, месяцы, годы – не жизнь, а душное существование. Порой он сталкивается с Тифой взглядом, и его пробирает чувство стыда настолько сильное, что ему умереть рядом с этим чувством хочется. Клауд надеется, что Тифа не спросит его про Нибльхейм, потому что он его с каждой неделей все меньше и меньше помнит – и Тифа не спрашивает. От чувства, словно она понимает больше него самого, делается больно. От мысли, что он не доверяет ей своего разбитого сознания – все еще, спустя столько времени, не может доверить – ему приходится ощущать себя лжецом или лицемером, и от всего этого – инстинктивно, как от огня, бежать.

Клауд не знает, как с этим жить. Как это – жить – в принципе.
Он пытался учиться, думал, что справится – да он каждый раз думает, что справится, и каждый раз не вывозит. Ему со своими неразвитыми представлении о жизни как с больным голубем на ладонях хочется броситься к первому встречному взрослому – протянуть, мол, смотрите, он болен, нам с ним нужна помощь. Если во все это просто лишний раз вдуматься, то картина становится еще абсурднее, еще более безнадежной. Прошло ведь уже достаточно времени, чтобы во всем разобраться, чтобы прийти к какой-то определенности… так какого черта?

Он пытался учиться. Думал, что справится.
Это могло бы походить на образцовую почти_семью, где он возится с проводкой и сантехникой, чинит детям сломанные велосипеды, а она гремит посудой за барной стойкой и составляет списки покупок, строит планы по обустройству быта. Прошел год с тех пор, как они, вроде бы, перестали друг друга бояться, но – в сущности – изменило ли это хоть что-нибудь? Если ездить не своими маршрутами и возвращаться не по своим адресам, на время может показаться, что и жизнь не свою проживаешь. В сущности, Клауд никогда – и теперь особенно – не мог быть уверен в том, что все, что он когда-либо делал, когда-либо говорил, любил, думал принадлежало ему в действительности. Разбитая идентичность его склеена воедино, любовно собрана по кусочкам, но любое резкое движение, любое действие вне рабочего сценария – и она снова по швам расходится.

Клауда окружают люди, которые верят во «все будет хорошо», люди, которым всегда было, что терять. Он старается не смотреть им в лица, не разбирать интонаций – это все так далеко от него, что ему приходится еще недели спустя одного-единственного разговора рефлексировать на предмет собственных чувств. Все равно что решать простой арифметический пример, который любому дается с легкостью на счет раз, а у тебя вечно то не та переменная в результатах, то до абсурдного огромные числа после знака равно. Рядом с Тифой он чувствует себя беспомощным, рядом с ней же – ощущает всю свою силу. Он как мантру себе повторяет: ему тоже ведь есть, что терять – в этой мантре нет ни единого грамма лжи, но… откуда тогда это чувство вины?

Клауду, разумеется, есть, что терять,
и, вероятно, это именно та причина, по которой он продолжает жить в страхе.

Ему перед Тифой стыдно. Оставаясь один на один с собой, Клауд пытается выблевать из себя все это, словно всю эту смесь не разобранных чувств можно было куда-нибудь деть, а потом копить заново. Может быть, это решило бы все проблемы. Дало бы ему – им – новый толчок. Он не знает наверняка – да и не наверняка тоже не знает – и потому лишний раз теряется, и потому каждый следующий разговор с Тифой заедает чувством вины и стыда на завтрак, обед и ужин.

- Прости.

У нее, в общем-то, есть полное право злиться. Иногда Клауд ждет, что посуда из ее рук полетит на пол, а проводка, которую он чинит, неудачно закоротит. Что она скажет ему: «хватит». Слов в его голове так много, что и сказать-то, по сути, нечего; он готовится слушать то, что слышал уже много раз, и в очередной раз понять пытается – что с ним не так,

- Мне правда жаль.

почему он не может жить нормально, почему он не может быть нормальным?

Отредактировано Innocent (23-02-2020 11:36:21)

0

7

неактуально;

шотер вонг в поиске:

— banana fish —
http://s8.uploads.ru/IyZn5.png
прототип: whatever;

sing soo-ling [синь су-лин]
один из лучших (босс?) в банде чайнатауна, человек

не то, чтобы трудное детство, но почему-то оно проходит в подворотнях.
драться пришлось научиться раньше, чем писать. первое убийство - ложится где-то рядом с начальными классами. старики смотрят без одобрения, закрывают двери своих домов покрепче и при каждом удобном случае ядовито ворчат - в их время такого бедлама не было. (в их время гонконгцы занимались чернухой и чем похуже, но раньше-то, конечно, и трава была зеленее).

не то, чтобы семья неблагополучная, но из родственников, в общем-то, был только брат.
лао таскает его за собой на все стрелки, разборки и переговоры, лао - в банде чайнатауна оказывается не последним человеком, и этого же хочет для синя. его трепят по голове и называют «мальчишкой», но ребенка в нем не находят - ребенок в нем исчезает как-то на удивление быстро (прикуривая у шортера, лао скажет, что боится за него - что, если так дальше пойдет, у его младшего брата есть все шансы умереть раньше времени; шортер хлопает лао по плечу и обещает, что ему за синя бояться нечего). синь полноправным членом банды не считается долгое время, но спроси любого - и каждый скажет, что синь - ни много ни мало - один из них.

у него руки в мозолях от тренировок с бросками куная, леска оставляет на пальцах белесые шрамы - это все принесет плоды, это все однажды станет полезным. лао говорит ему, что он - человек очарований, и отчего-то злится; человек очарований находит для себя идолов и стремится стать лучше, стремится к этим идеалам приблизиться. однажды - он себе повторяет - эта боль принесет ему пользу, и - не ошибается. старший брат ему улыбается и уходит с дороги - ему больше нечему его научить; китайцам приходится признать синя вторым лидером - шортер смотрит на него и впервые за долгое время не боится сдохнуть, зная, что его люди останутся в надежных руках. все идеалы, сказал бы лао, либо достигаются, либо рассыпаются в прах. в случае синя раз за разом происходило второе.

( и не то, чтобы он не умел отпускать людей, но кто бы мог подумать,
что с чувством вины справиться окажется невозможно? )


дополнительно:
к сожалению, о детстве синя известно довольно мало, поэтому в заявке - мои (ни в коем случае на истину в последней инстанции не претендующие) хэдканоны. также очень мало известно и о взаимоотношениях синя с шортером, что заставляет грустить, потому что ну! предполагаю, что шортер, скорее всего, не был просто боссом/объектом подражания, и мне хочется развить как-то всю эту динамику. все-таки довольно интересным выглядит тот факт, что лао, будучи правой рукой шортера, после его смерти на место босса не претендовал - назначили лидером синя, а причин тому может быть, в общем, множество, и сам шортер тут вряд ли остался совсем не у дел.

в общем, приходите - все обсудим! ♥
(кстати, наш юэ-лун также очень ждет синя!)

пример игры;

                                 бег беззвучен и влажен,
                                 изучены неба поверхности

Избавиться от трупов не получается. Он наизнанку выворачивается, собственные запястья выкручивает до натянутых жил, волосы до онемения кожи лица затягивает – но они не уходят, не исчезают; мертвецы в его памяти уложены кучами, они внутри него годами гниют. Каин не с чувством вины живет даже – с чувством к себе отвращения. Сесил не знает, не понимает. Не видит.

Когда Роза кладет его ладони в свои, он жалеет, что не чувствует тепла ее рук. Каин в это проклятое «мы» никогда не верил – ни с Розой, ни с Сесилом – он верил в их несбыточность, в пропасть между ними, в трагические несовпадения, в разницу в восприятии. Подолгу всматриваться в черту горизонта, царапать когтями перчаток каменные подоконники – и ничего не чувствовать. Все эти разговоры о привязанностях, вся эта дружба, вся эта любовь воняют примерно так же, как трупы под кожей, - их давно впору сжечь или под землю зарыть, да только вытащить, вычленить из головы – из души – из сердца – не получается.

Она говорит ему: извини. Каин спрашивает: за что? Она не уверена.
Он говорит: прощаю. Роза спрашивает: за что? И он не уверен тоже.

Когда Роза кладет его ладони в свои, Каин счастлив, что не чувствует тепла ее рук;
в конечном итоге, он думает, вся эта их несбыточность – как чешуя доспехов – работает как защита.

                                 орион растянулся —
                                 он время направил по кругу

- Больные привычки – самые крепкие.

Сказать как раз плюнуть; еще бы научиться через все это перешагивать.
Каин не спит ночами, а Сесил спрашивает его, зачем он каждый раз возвращается. Сиплый смех рвет ему легкие и спицами застревает в глотке, пронизывает каждую молекулу кислорода ядом, вгрызается в слизистые. Каин не спит ночами – его каждый шорох изматывает, каждая мысль о Сесиле изводит; меняются пейзажи и подоконники под ладонями, а траектории царапин на них – нисколько. Рассвет облизывает ему веки, выжигает на глазах радужку, песни утренних караулов звучат почти издевательски.

Зачем он сюда возвращается? Зачем он к нему возвращается?

Больные привычки – самые крепкие. Хоть тысячу раз будь выброшен за борт – ты даже на тысячу первый руку помощи примешь. Сесил – его личная точка рестарта, раз за разом каждый из новых-старых путей у Каина начинается с него и им же заканчивается. Сесил всем своим существом, всей своей сутью кричит ему: СМОТРИ НА МЕНЯ, СЛОМАЙ ОБ МЕНЯ ВСЕ МЫСЛИ. А он уже и сглатывать боязно разучился, он уже и глаза в стороны отводить перестал. Голбезу даже приручать его особенно не пришлось – Каина до него сделали отвратительно послушным.

- Я сам позволил этому случиться. Все думал, сколько же в тебе света при всей бесконечно тебя окружающей тьме. Все считал, что только и было смысла – за этим светом шагать хоть в огонь, хоть в пропасть. Верил, что за тебя будет не жаль умереть.

                                 грусть заполнена
                                 богом измученным

Когда-то он думал о будущем – и это так давно было, что Каину кажется, он с тех пор прожил десятки одинаковых жизней. В тронном зале ему дают звание командира Драгунов, хлопают в ладони дворяне и всякие там чины, улыбается Роза, кивает одобрительно Сесил. Каин помнит себя на этой церемонии невероятно чужим, будто случайно не на своем месте оказавшимся. Он пытается вспомнить хоть одну дельную мысль о будущем из ранее переживаемых – и не может. С каждым новым днем на службе ситуация кажется ему только более скверной, более бессмысленной.

Сесил за обедами что-то начнет говорить про Крыльев, что-то про подавление агрессоров, про новые аспекты изучения темной силы. Каин смотрит на него и долго не может понять, в чем же дело. Сесил ведь не ломает его амбиций – Каин их гасит сам. Размышляя о том, что может для него – для «них» - сделать… в качестве всех этих псевдо-альтруистических жертв своей самости, которыми можно будет себя же всю жизнь оправдывать. Сесила за эту амбициозность потом начнут упрекать, Каину – ее недостаток поставят в укор.

- Я ошибся. Умирать за тебя, ровно как и возвращаться к тебе – дело неблагодарное. Голбез не манипулировал мной, Сесил. Я сделал именно то, чего хотел, и теперь оказался здесь, чтобы это исправить.

                                                                                                                    мы подобны во всем.

Отредактировано Innocent (23-02-2020 11:36:07)

0

8

дакен в поиске:

— marvel —
http://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/54562.jpg
прототип: original + jamie bell;

johnny "human torch" storm [джонни шторм]
потушит пожар, разведёт огонь, отремонтирует машину, спасёт мир

Real people stay dead when they die, Johnny.
You standing here is simply… an insult.

В том, что Джонни вступится за него, Дакен не сомневался ни секунды. В какой-то момент ему кажется, что для этого даже не нужно стараться. Даже когда Джонни видит, насколько они все ошибались — и кого решили впустить в свой дом — он колеблется, пытается понять, хочет дать второй шанс. Если бы Дакен видел его в тот момент, он бы нисколько не удивился — Рид Ричардс совершил точно такую же ошибку. Они все одинаковые: надави на что-то знакомое, близкое, понятное, покажи, что готов умереть, докажи, что нырял в огонь не один раз — и готово. Есть что-то нездоровое в том, как вы пытаетесь всех спасти.
Спасать Дакена, разумеется, не нужно.

Дакен исчезает так же неожиданно, как и появляется; в одну из ночей раскладывает перед Джонни обрывки из прошлого (версия дополненная, правильная; проблема, конечно, в том, что ничего не приходится приукрашивать, а ложь за последние пятьдесят лет намертво вгрызлась в правду, и что было на самом деле — действительно не имеет значения). «Не хочу, чтобы люди видели во мне моего отца», говорит Дакен; ты же не видишь, правда? Джонни из тех людей, кто думает, что всё можно исправить. Джонни из тех людей, которым почему-то жаль.

Рид был прав: Четвёрку Дакен ненавидит с особенной силой из-за зависти. Логан был прав: Дакен презирает весь мир целиком, чтобы не ошибиться. Когда он первый раз целует Джонни, он думает о силе, убеждении, торжестве, злорадстве; о том, как легко ему подчиняется мир и как легко наебать тех, кто в тебя поверил. Будь Джонни чуточку злее, он бы ни за что не повёлся, да? Будь ты немного злее, Джонни, ты бы обнаружил во мне что-то родное.

Когда Джонни рассказывает о том, что он чувствовал, когда услышал, что Дакен умер, Дакен не чувствует ничего, кроме куцего сожаления. О том, что провернул всё недостаточно эффектно. Он вспоминает об этом многим позже, в Лос-Анджелесе, когда колёса уничтожают реген и вырезают из памяти дни и недели; на каких-то вечеринках Дакен знакомится с актёрами (ха-ха), режиссёрами, моделями — безликим роем одинаковых лиц, сливающихся в кислотный шум. Он всех зовёт «Джонни» и не задумывается, почему; иногда, по утрам, когда приходит в себя, между утренним кофе и первым колесом за день, он отправляет Джонни какое-нибудь бессмысленное сообщение и сразу же о нём забывает. Таблетки возвращают ему эмоции, и во время трипа иногда хочется выть (Дакен действительно не понимает, почему).
Футболка с логотипом Фантастической Четвёрки валяется где-то на Мадрипуре.


дополнительно:
прототип придумал просто так, а потом почему-то решил, что хорошо бы смотрелся lakeith stanfield (1, 2, 3), но вопрос вообще не принципиален. продолжаем ткскзть череду заявок на персонажей, которых скорее всего невозможно найти :^) за основу беру все совместные появления (dark wolverine (#75-78), daken: dark wolverine (#3, #21-22)).
отдаю себе отчёт в том, что дакен в жизни джонни фигура даже не третьестепенная, и на какие-то особо глубокие отношения не претендую. мне кажется, было бы интересно посмотреть на их взаимодействие после того, как дакен перебесится и немного поумнеет, но без совместного обсуждения плодить обязательные к реализации хеды не хочу. кроме, пожалуй, того, что джонни би/пансексуален (что вроде как подразумевается, но не было подтверждено официально?) - хочу думать, что всё было как минимум по согласию, пусть и всё равно нездорово. в тексте выше вообще целиком pov дакена, и джонни, конечно, гораздо большее, чем просто хороший доверчивый мальчик, но дакен во время общения с ним был на той стадии развития, когда действительно мыслил такими категориями.
пишу 2-5к, иногда туплю, иногда нет, не пропадаю, кредитами не обременён, жду в лс.
алсо люблю четвёрку, в ау бы погонял ридом, но это совсем мечты.

пример игры;

Ему тогда показалось, что жизнь впервые сжала челюсти как следует — и он был к этому готов, он этого ждал, и впервые за почти сотню лет собирался разжать пасть, сомкнутую на чужой глотке; это должно было быть навсегда, думает Дакен, когда люди умирают — они умирают по-настоящему, Джонни. Неоновые вывески слились в сплошной поток света, режущий глаза, цвета смешались, в последний — последний, блять — раз обрели звук, вес, плотность, огонь жёг ресницы, Логан стоял рядом, но ничего из этого Дакен уже на самом деле не чувствовал, превратившись в предвкушение взрыва и ожидание смерти,
надо же, снова его наебали.

Ему кажется, что его ДНК можно собирать по всему Лос-Анджелесу, каждый ошмёток плоти — с витрин, окон, фонарей, лица отца, асфальта, может быть, солнца (на побережье его наверняка заменили на шар, висящий над городом куда ниже настоящей звезды, потому что Лос-Анджелес — развлечение доступное и декорация упрощённая). Первым вернулось ощущение времени, его продолженности, если точнее, растянутости, ебучей относительности — пока остеобласты трудятся, наращивая костную ткань, Дакен буквально ощущает каждую клетку, и если раньше ему казалось, что ближе всего к жизни он в момент трипа колесе на третьем, то теперь точно знает: это было не оно. Концепт минут и дней ещё не вернулся, потому Дакен немножечко сходит с ума, ощущая и тело, и боль, и жизнь, но у этого нет ни конца, ни начала, и если раньше он думал, что понимает, что значит бесконечность, то теперь бесконечность пришла и выебала его в голову.
Дакен хочет усмехнуться этой мысли, но рта пока нет.

Вторым шансом или чудом это не кажется. Перед самоубийством люди часто заканчивают все свои дела и раздают долги, и он сказал всё, что хотел сказать, подумал обо всём, о чём только мог, и сделал ровно то, что ему оставалось — что дальше? На Мадрипур Дакен возвращается, кажется, по инерции, снисходительно вспоминая прежние планы; в Лос-Анджелесе ничего не удалось создать — почему бы не вернуться туда, где до этого пытался что-то уничтожить, чтобы наконец-то по-настоящему этим овладеть.

Взрыв, кажется, отобрал у него несколько целей (мысль смелая, требует доработки); на Мадрипуре он вспоминает, что значит чего-то хотеть — не по привычке, а так, как нужно. Как нужно — это до отчётливых снов с одинаковым сюжетом, до зуда в голове, до готовности по-новой шагнуть в следующий взрыв. Первой, конечно, возвращается ярость, и она приходит немного нелепо и бессмысленно — без цели она превращается в утомительный аффект, и Дакен просто злится; когда не может понять, куда идти дальше — злится ещё больше.

Яркий свет до сих пор режет глаза (не по-настоящему, так, флешбеками); знакомый запах кусает за ноздри, и Дакен глушит очередной приступ ярости, который снова пришёл лишь привычно, по старой памяти. Если задержать эту мысль в голове ещё на несколько секунд, злость отступит, но в мыслях снова станет пусто. Впрочем, лучше так.
(Когда он вернулся на Мадрипур, тут тоже было пусто)
— Что ты здесь забыл?

Честно говоря, Дакен пока даже не думал об эффектном возвращении.

0

9

на глассе очень ждут:

— the handmaid's tale —
https://images2.imgbox.com/da/a0/IMWfbcSi_o.gif https://images2.imgbox.com/5b/76/8kJtkete_o.gif
прототип: обсуждаем; [source]

full cast
люди, угнетатели и угнетенные

здорово бьет по голове — хотелось бы не только внутри себя проварить, но и в словах осмыслить.
джун мне, при всем желании, дастся лишь до степени вовлечения материнского инстинкта (что в данном случае совсем немного, но в определенных сюжетах могло бы сработать, не стану сбрасывать со счетов окончательно), поэтому интересно попробовать за персонажей вокруг нее: мойру, серену джой, эмили. чертовски удачно было бы найти командора уотерфорда и тетку лидию, уж с ними-то взаимодейстие о-го-го какое… или вообще в ориджей удариться (есть старенькая задумка на твинцест в декорациях, например).
вполне вероятно, остались еще какие-то не вспомнившиеся сейчас варианты, можно будет подумать-покрутить, если вас будоражит иное: мне в целом интересен этот сеттинг, так что идти можно и вширь, и вглубь, и вверх, и вниз, и по диагонали — как угодно. 


дополнительно:
книга, сериал — непринципиально, знакомы оба (при необходимости посмотрю и фильм), но логичнее, думается, играть по сериалу: материала больше. 
решительно не заходит львиная доля подобранных для экранизации актеров (исключительно внешне, исключительно вкусовщина), предпочтительно было бы выбрать что-то свое (или обойтись безликими картинками в оформлении — как вариант).
не факт, что на слоге сойдемся, потому почитать что-то из вашего, если появятся планы на совместную игру, хотелось бы, а нет — так просто, пожалуйста, приходите и радуйте глаз.

0

10

на глассе очень ждут:

— x-men —
http://www.picshare.ru/uploads/191017/LXShG98w09.jpg

jean grey-summers/marvel girl/phoenix/dark phoenix
мутант омега-уровня (телепатия и телекинез), героиня нации, член тихого совета кракоа, выпускница (а потом преподаватель) академии для одаренных подростков чарльза ксавье, бывший представитель мутантов в оон, хост феникса, уклонист от семейной жизни 160 лвла

so are you gonna die today or make it out alive?
you gotta conquer the monster in your head and then you'll fly

FLY, PHOENIX, FLY


дополнительно:
если вы когда-либо хотели поиграть по иксменам (джин грей в частности), то сейчас просто лучшее время, а гласс — лучшее место. мы сильные, матерые, заряжены на игру, и хотим поднять мутантофандом (читайте целую нацию). а еще секту свидетелей джонатана хикмана основали, да.
думаю, никто не обидится, если я оставлю за собой право надеяться, что вы читали комиксы — в том числе и недавние hox/pox — потому что если ваше представление о мутантах ограничивается исключительно фильмами с софи тернер и фамке янссен (фамке мы тут очень любим, кстати), то скорее всего нам будет тяжело прийти к общему знаменателю, потому что для нас — для меня в первую очередь — важно, чтобы вы понимали какая дичь — спасибо фениксу за это — происходила с персонажем раньше, и что с ним происходит сейчас. об отношения джин и скотта можно порезаться — стеклянные во всех смыслах — и дело тут, разумеется, не только в том, что из-за нее он дважды овдовел.
в общем, приходите — будем любить, комфортить всячески, ну и играть, конечно же. ждем!

0

11

на глассе очень ждут:

— marvel —
http://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/27566.jpg

kurt "nightcrawler" wagner
мутант, пират, стендап-комик, гимнаст, амбассадор бога во вселенной марвел

bamf

yall: the sound nightcrawler makes
me, an intellectual: badass motherfucker


дополнительно:
люблю курта до луны и обратно (и так тысячу раз), продам душу, гараж и всё, что считается ценным. заявкой стреляю в пустоту, скорее всего, но если вы вдруг (!) заинтересуетесь — скиньте, пожалуйста, любой ваш текст, чтобы понять, сыграемся ли. от карлы мне, разумеется, предложить нечего, но в ау или твинком могу взять практически кого угодно — зависит от того, что именно вам интересно играть и на чём сойдёмся. экскалибур, приключения пиратов, иксмены, десятая смерть, сотое возрождение, дребезжащее стеклище с куртом с земли-295, да хоть недавний непонятный ран age of x-men (бгг). затопим любое судно, покорим любой цирк, стребуем с мистик моральную компенсацию, выследим и прикончим дюкса, етц етц.
если вдруг захотите устроить ревизию и вместо невнятного отцовства в виде азазеля вернёте изначальный вариант клэрмонта (родители курта — мистик и дестини) — круто вдвойне. алсо курт — хорошо, бородатый курт — вообще заебись. отдельный плюс в карму, если следите за релончем и читаете hox/pox.

0

12

неактуально;

микаса в поиске:

— shingeki no kyojin —
https://images2.imgbox.com/ec/4f/lWKr1nkT_o.png

levi ackerman [леви аккерман]
командир отряда специального назначения, разведчик, аккерман

Минуя растопыренные пальцы пятнадцатиметрового, Микаса одним ударом выносит загривок через рот.
— Вот ведь чокнутая, — одобрительно присвистывает Леви.
Даже обнаруживая себя в уникальном положении сведущих и равносильных, не перестаёт ловить кайф с поразительной эффект(ив)ности её решений, иллюзорно рисковых со стороны: всякий произвольно взятый Аккерман безошибочно точно определяет оптимальную последовательность действий — никаких бессмысленных авантюр, — но зрелищность в масштабах от этого не теряет.
— Эй, показушница!
Окрик перехватывает безучастную к достижениям подчинённую на подлёте, проводит цепью уверенных шагов, выстраивает навытяжку рядом. Разглядев несуществующее пятно, Леви кланяется сапогам.
— Завязывай рисковать понапрасну.
— Понапрасну? — невозмутимость рвётся с треском, копьями щерятся бойницы вмиг мрачнеющих глаз.
Топить взгляд в заледеневших колодцах зрачков нет необходимости: студёная вода стекает за шиворот с ресниц. Леви промокает её усмешкой.
— Эрен в Марлии. В Марлии, капитан, — тихая речь пульсирует экспрессией, акценты перфорируют весомость. — Там, где Райнер. Проклятый бронированный, с которым оба мы, и вы, и я, облажались. Трижды. Трижды позволили ему сбежать и только что на блюдечке с голубой каёмочкой Эре…
— Слышь, Аккерман, — лениво откусывая голову вылупляющейся из тревожного состояния отповеди, Леви скучно интересуется: — С кем разговариваешь, не забыла?
Можно биться об заклад, слышен лязг, с которым Микаса захлопывает полнящийся возмущением рот. Скрежет зубов запирает его следом.
— Трое…
— …Суток в одиночке. Да-да, знаю.
Мысленные диалоги Аккерманов считываются на раз-два — достаточно вынуть язвительное слово из-под взрезающих переносицу морщин, складывающихся куриной гузкой губ, раздувающихся крыльев носа. Нынешний, например, выглядит как-то так: «Не первый раз замужем, капитан» — «И все никак не научишься сосать. Не особенно сообразительна, как я погляжу».
— Теперь четверо. Исполнять.
— Есть… — Ах ты чванливый коротколапый чистоплюй! — Сэр.
Время от времени его так и подмывает достать перепалку из головы да как шмякнуть пузыриться её на солнце — ядовитым пара́м дурманить сознание. Девка-то боевая, молодая совсем, остро чувствующая (цельносвежёванная душа через глаза вон наружу выглядывает), а эмоции закупоривает — винокурне похвально. Вот и взрывается, успей подпалить фитиль. На букве «Э» уже детонирует.
Раздражённо вытирающая ноги о субординацию (Аккерманам устав не писан), Микаса берет с места в карьер — устройство пространственного маневрирования отдачей швыряет жабо ему в лицо.
— Несносная девица, ну, — на удивление незлобиво хмыкает Леви, методично оправляя нарушенную безупречность. Возле нагрудного кармана рука его замирает, чуть погодя ныряет внутрь. — Несносная же, а, Эрвин? — Нашивка с куртки тринадцатого главнокомандующего разведкорпуса ощущается под пальцами привычно, переплетение хранящих яркость нитей источает покой. — За твои мучения, нужно думать, на голову мне свалилась. До конца жизни расплачиваться теперь.


дополнительно:
у меня есть хедканоны, но в заявке их не будет (местный мем, ага). выглядят те хеды как-то так.
вопреки статусу заявки, играть только со мной не призываю (играть со мной призываю обязательно), но на соблюдении обозначенных векторов настаиваю. дальше — по ситуации, обсудим и решим.
по поводу текстовых украшений, очевидно, не загоняюсь: могу копать, могу не копать, перестраиваюсь легко, пруфы прилагаю. ценю форму, смысл и взаимодействие, жажду увидеть пример поста.
вне игры не навязываюсь, в личную жизнь не лезу, увлечённо обсуждаю сюжет, персонажей, детали, однако могу (и скорее всего буду) здорово тормозить с ответами, звиняйте. или не извиняйте, но тогда и не приходите, благодарю за внимание, мозгоимению твердое нет.

пример игры;

Движения медленные, заторможенные; реакции хуже номинально существующих человеческих. Джонни думает, что не успеет, -
и не успевает.

Когти длиной с мужскую ладонь взрезают брюхо что твоим Нуаду, вываливающийся кишечник, цепляясь, повисает на медвежьей лапе. Рывок - и бывшее только что единым целым уже бодро раскачивается по частям где-то в районе колен, щедро оттяпанный кусок с тошнотворным звуком шлепается рядом.
Дальше, он знает, тысячефунтовая махина зайдет с тыла и перебьет позвоночник (сам поступил бы точно так же), и насколько может проворно разворачивается на сто восемьдесят. Кишки описывают полукруг и бьют по ногам. Отмечает (…мать, не хватало еще повиснуть и посыпаться пиньятой), но не отвлекается: из вспоротого живота хлещет кровь, не отключается Син только благодаря адреналину, да и тот перестанет действовать с минуты на минуту.
В рукопашном шанс всего один: на кровоизлияние, а это значит, что потребуются все оставшиеся си… пригвождающий его к земле гриззли победно ревет. Когти входят в плечи, из пасти идет смрад, с клыков капает слюна. Смотря в раззявленный медвежий рот, Джонни думает о том, что личная гигиена все-таки чертовски важна, и еще немного - что сейчас эта зловонная тварь отожрет ему лицо, а оно ему, в общем-то, нравилось. Он чувствует, как смердящее дыхание становится жарче, ближе, видит, как раскрываются шире мощные челюсти, -
и вздрогнув, просыпается.

Часы утверждают, мерзкое пронзительное пиликанье усердствует продолбить мозг на протяжении долгих пятнадцати минут. Обычно Син реагирует на первое. Сегодня - исключительно на грянувший из колонок индастриал-метал.
Тянется выключить будильник, однако неожиданно резко останавливается: острая боль прошивает живот и плечи, по грудной клетке протягивается интенсивная тупая. Делая судорожный вдох сквозь стиснутые зубы, дает себе секунду на привыкание и только сейчас замечает на постельном белье кровь. Такой объем крови, будто тело осушили. Это его? Откуда?
Откинутое одеяло ясности не прибавляет: освежеванными гадюками разметанные по кровати наружности извиваются жирными знаками вопроса. Мозг работает лихорадочно, энергично стрекочет пулеметной очередью: «Кто? Когда? Зачем? Почему не проснулся? Опоили? Накачали? Где? Когда? Как проникли? Еще здесь?». Оценивая общее состояние (сдохнет так сдохнет, на все воля Божья, но без хорошей компании в загробный мир однозначно не отправится), он прислушивается к себе и положению в лофте - не ощущает ни магии, ни запаха, ни чужого присутствия. Ушли.
Самое время запихать кишки обратно и восславить безвестных джоннипроизводителей, что уродился перевертышем (сиротство - совсем уж несерьезный повод унижать себя неучтивостью).

Идея тренироваться с едва прихваченной по краям дырой в брюхе, чуть прикрытой криво-косо сделанной перевязкой, суть (будем честны) откровенно хреновая, однако в радужном свете перспективы повторного нападения она - оп! - и уже играет новыми, совсем не такими абсурдными теперь красками: осознавать предел текущих возможностей весьма, знаете ли, полезно. Сохранению головы на плечах (а внутренностей, что характерно, внутри) способствует магическим просто-таки образом.
Вопреки каждому обнюханному углу (в прямом смысле «каждому», в прямом смысле «обнюханному»), ни одного незнакомого запаха Джонни так и не обнаруживает (про следы взлома и проникновения упоминать даже нелепо) и до сих пор знать не знает, ведать не ведает, кто это такое, что это такое, блядь, было (и чего следует ожидать в дальнейшем).
Блядь. Блядь, блядь, блядь, блядь.
Не «безопасник» Шлезингер, которого обошел в прошлом месяце с поимкой набедокурившего при Дворе диаблериста, в самом же деле, отомстить решил. Напрочь никчемный, само собою, товарищ, но не совсем ведь отбитый. Родственники отступников, может? Йей, веселье. Вычислять одного-единственного занятие, без сомнения, увлекательное.
- «Сина» достаточно, - подхваченным со скамьи полотенцем утирает лицо. - В официальной обстановке лучше «инквизитор», в неофициальной и прозвища хватит, - руку, немного подумав, не подает, вместо того кивает. - Не призыв к фамильярности, только в критической ситуации сэкономит время.
Время, вот именно. Недурно бы за ним последить, раз уж ожидаешь прибытия новой коллеги: семь потов, там, с себя смыть, в цивильное облачиться, на иного приличного похожим стать - вот это вот все. Заранее.
- И часто вы делаете фривольные предложения старшим по званию, стажер? - осознанно искажая смысл ее слов, отвечает уже от двери в душевые, на ходу привычно разматывая кумпур.
На женщину перед собой смотрит спокойно, ровно, не думая даже флиртовать: его интересует реакция, уж точно способная рассказать о «подкидыше» чутка поболее, чем глава инквизиции, ограничившийся исчерпывающим «Развлеки ее как-нибудь».
…И у Джонни, право слово, нет абсолютно никаких причин относиться к начальству как-либо иначе, чем нейтрально-уважительно (таки любовью к пошитым на заказ костюмам отличаются они оба, и Брекенридж банально не успел еще подвести никого под монастырь), но… «Развлеки ее как-нибудь»?! Серьезно? В караоке он ее повести, что ли, должен? Впавшего в анабиоз вампира палочкой дать потыкать? В яму хаоситов визит невежливости организовать? Уточняли бы хоть, господин главный инквизитор, общий вектор и границы допустимого, а то мало ли чьей там дочкой она в итоге окажется.
- Спасибо, с задачей «спинку потереть» я и сам вполне себе справлюсь, - договаривает, уже скрываясь за дверью: - Я ненадолго, десять минут.
Висящее на предплечье полотенце кое-как скрывает расплывающееся на одежде кровавое пятно.

Из душа выходит по пояс гол. Правой рукой прижимает к животу бесповоротно испорченную футболку, в левой несет аптечку. Впервые опускаясь взглядом ниже уровня глаз, отмечает юбочку, причесочку, каблучки, ноготки - удовлетворенно кивает: «Годится».
- Расшивателем пользоваться умеете? - пропитанные водой и кровью, предсказуемо сбившиеся бинты срезает сам. - Нужно залатать и сделать перевязку.
Несмотря на то, что кишечник преимущественно регенерировал еще утром, Джонни попросту не хватает уровня до того, чтобы рана затянулась быстрее. Для ускорения процесса нужна еда, сила (в идеале - охота), но есть до полного восстановления - хотя бы - мышц и сухожилий категорически невозможно.
- Уловка 22, - хмыкает он, настраиваясь на очередную пытку, еще и усиливаемую, вероятно, неумелым обращением, но не в медблок же, ей-богу, идти. Перевертышу не пристало, да и понять, из чего сделана его сегодняшняя подопечная, и куда с ней такой потом соваться, тоже было бы неплохо.
«И чья же ты вся такая важная, что аж личного массовика-затейника к выпуску подогнали», - задумчиво потянувшись определить уровень, Джонни сталкивается с нечитабельностью. Более того: расу определить не может. Силу чувствует, сила никуда не девается, но все остальное - как белилами плеснули.
Неужели из-за ранения? Или от голода?
Есть… нет, не есть - жрать. Жрать меж тем хочется невыносимо - регенерация отнимает максимум возможного, так что даже субтильная новая знакомая начинает пахнуть исключительно аппетитно.

Отредактировано Innocent (23-02-2020 11:35:50)

0

13

аладдин в поиске:

— aladdin (?) —

https://i.imgur.com/dKqQUSC.gif

https://i.imgur.com/xMhTdli.gif

прототип: golshifteh farahani;
jasmine [жасмин]
is to be discussed

В Бейруте сейчас война, дома - она даже не знала, осталось ли от него что-нибудь - тоже, зато в Аммане спокойно - пока. Вечно - действительно кажется, что у этого кошмара не было начала, а потому не будет и края - пылающий Ближний Восток отблесками пламени отражается на судьбах невинных, преломляется в свете случайностей и шахматных ходов великих держав. Только вот для обычных людей то, что они зовут Родиной, доской для каких-либо игр служить не может, а всё же приходится: вчерашние мальчишки из пешек становятся ферзями, получая в руки Калашникова, девочки, боясь ступить туда, где всё вокруг либо чёрное, либо белое, ждут конца партии с дрожью в руках, слезами на глазах.
Жасмин забыла - толком-то и не знала, - каково это, не слышать свиста пуль во сне (спасибо, что не наяву), каково это, не бежать без оглядки, меняя одно убежище на другое, в процессе теряя дорогие сердцу вещи, напоминающие о доме, в процессе теряя себя. Жасмин забыла - не ведала даже, - что такое настоящая жизнь, где нет вечного страха за близких людей, а над будущим не висит дамокловым мечом каждый вечерний выпуск новостей. Жасмин теряется в собственных мыслях, обещаниях, обязательствах; учится отпускать так же легко, как будто ничего хорошего у неё прежде и не было. Жасмин так бы хотела, чтобы кто-нибудь её вытащил, выдернул из этого ада: резко встряхнув, уведя за собой туда, не нужно так много думать, так сильно бояться.
Жасмин бы очень хотела.
Но пока за ней никто не пришёл.


дополнительно:
Одним осенним вечером мне ударило это в голову, и я, едва совладая со словами, пишу вам этот опус, надеясь на то, что хоть когда-нибудь мне повезёт. Из условностей у нас - одни имена и гипотетическая локация. Из опционального - собственно, всё остальное.
Мне эта история видится как рассказ о любви (?), свободе (?), мечте (?) в антураже военных действий (из написанного ясно, что я опираюсь на 70-80 года - речь об арабо-израильском конфликте, плюс минус гражданской войне в ливане), но это вовсе не обязательно, а попросту первое, что пришло в голову, выбрать время мы можем другое.
Я хочу переложить детскую сказку в реалии настоящего мира, жестокого, полного предрассудков. Алладин может быть кем угодно, может быть солдатом из организации освобождения, может быть беженцем в иорданском/ливанском лагере - опять же, как мы с вами придумаем, не обязательно даже сохранять нетронутой линию принцесса/бедняк, если это не в пишется в то, что мы с вами придумаем.
Я болен Ближним Востоком, я обожаю его культуру, а так мало на ролевом пространстве тех, кто может отразить это в тексте; я готов вдохновлять вас, делиться материалами и идеями, главное, приходите, пожалуйста. Всё обсуждаемо, даже не так, всё подлежит обсуждению.
Что-то из похожего по духу, как мне это видится: раз, два. Почему Фарахани? Потому что она безупречна.

пример игры;

стоит только приглядеться —
все затравленно молчат.

[indent] Он бы хотел, чтобы это была глупая (пусть и жестокая) шутка; чтобы, знаете, вдруг где-то включился прожектор, и белый столб света на долю секунды ослепил глаза, осветил сцену, из-за кулис выбежали помощники режиссёра, а оператор стать двигать камеру, прежде чем снять второй дубль. Он бы хотел оказаться на сцене третьесортного театра или стать героем независимого артхаус-кино, которому, как всегда, не хватило денег на стоящие спецэффекты (и то, и другое, ему, кстати, не очень-то нравилось); да где угодно он хотел бы быть в настоящий момент, лишь бы оказалось, что всё вокруг — неправда и бред больного шизофренией: эти посеревшие под пробивающейся сквозь тучи луной железные стены доков, мокрый асфальт, и она — Господи, пожалуйста, если ты есть, только не она!
[indent] Правда медленно, словно нехотя, пробираясь по венам (которых нет), попадает в голову, и становится в очередь информации на обработку. Сейчас Эдвард хотел бы стать человеком (собственно, как и всегда), потому что тогда до него бы дошло не так быстро, что он только что сделал.
[indent] Человеческая жизнь — навес золота во всех смыслах: во-первых, потому что её у Эдварда нет, во-вторых, потому что у Эдварда есть уникальная возможность по щелчку пальцев её прервать, и вот он уже почти что сто лет старается делать это как можно реже. Конкретно эту жизнь он жалеть бы не стал — если бы прочитал в новостных сводках о смерти хулигана в подворотне, подумал бы: «так тебе и надо, паршивый, лучше бы жизнь твоя досталась кому-нибудь другому, он бы распорядился ею мудрее» — но ведь сейчас именно он оказался вершителем судеб. Только по его воле (читай: идиотской бешеной прихоти) жизнь этого несчастного (читай: неудачника) прервалась, и на счету Эдварда теперь ещё одна жертва.

что за роль тебе по сердцу?
жертвы или палача?

[indent] А совесть, она не спит: сначала тихое, её ворчание перерастает в оглушительный визг; в мыслях всплывают душевные метания того периода, когда умерщвление рода человеческого было частью ежедневной (ладно, недельной) рутины. И вновь, некогда приглушённая вина за собственное (не)существование разгорелась с новой силой — по-хорошему, с переломанной шеей (другие варианты: простреленным сердцем, оторванной головой, вырванной селезёнкой) сейчас лучше бы было оказаться ему, потому что он больше не хочет да и просто не может брать на себя ответственность за (не)жизнь другого.
[indent] Единственным (Эдвард убеждает себя, что слабым) оправданием произошедшего может служить она, Белла, сидящая сейчас в его машине — если бы он всё-таки не свернул ублюдку шею (можно, на самом-то деле, было обойтись просто сломанным носом — ах да, тогда бы Эдвард бы размозжил ему череп), у девушки, как минимум, была бы психологическая травма («будто теперь, идиот, её у Беллы не будет»), а, как максимум... А как максимум — лучше не думать, потому что гнев суть субстанция самовозгорающаяся, самозаводящаяся, а Эдвард так и не научился держать её под контролем.
[indent] Но в забвении он проводит недолго, логичный вопрос медленно, словно ржавая пила, режет мозг: почему нельзя было просто увезти её отсюда куда-нибудь подальше, раз она, непонятно откуда взявшаяся искательница приключений на собственный зад, так тебе важна? Зачем надо было убивать, пусть и урода, но зачем нужно было это делать? Ответа на данный вопрос у Эдварда не было от слова «совсем».
[indent] Ещё от слова «совсем» у Эдварда не было желания объяснять Белле что-либо в принципе. Кто она такая вообще, чтобы он это делал? («например, единственный свидетель убийства, идиот») Свидетелем единственным она была по той причине, что напарник неудачливого хулигана ушёл (читай: убежал) уже достаточно далеко к моменту Х, чтобы что-либо слышать, и был слишком пьян, чтобы запомнить лицо убийцы или номер его машины.

нос поломанный синеет,
под глазами – фонари.

[indent] — Я сделал это руками, Белла, — такая концентрированная язвительность в голосе, наверное, была излишней, но время вспять не повернуть (а жаль), и что сделано, того не исправить. Эдвард садится в машину (ещё тёплое тело мешком лежит посередине каменного тротуара), и его начинает трясти (у людей это называется «шок»). Осматривает углы окрестных домов в поисках камер слежения — их, благо, там не оказалось — а в голове промелькнула мысль, что теперь убивать незаметно гораздо сложнее, чем тогда, в тридцатых. Конечно, сложнее, если ты, не задумываясь, делаешь это при свидетелях.
[indent] — Ты же понимаешь, что это тоже входит в разряд тех вещей, в которые никто не поверит, и о которых не надо распространяться? — в голове мелькают события двухмесячной давности, когда вместо Беллы случайно пострадал минивен Тайлера: Эдвард искорёжил дверь и, судя по всему, повредил ось, хотя на самом-то деле машина должна была получить лишь царапины (и оказаться измазанной в крови, конечно). А парень-то и не заметил, как навязался в местные (личные) супергерои.
[indent] — Сука, — слово вырывается непроизвольно: мозг слишком занят попытками выдумать, что теперь делать? К кому бежать, куда звонить, в какое место обращаться? Как рассказать обо всём Карлайлу (стоит ли?), как смотреть в глаза Элис, которая уже точно это увидела? Мыслей и неотвеченных вопросов было так много, что начинала болеть голова (у вампиров разве такое бывает?).
[indent] Смотреть на девушку Эдвард боялся — ему хватило этого страха в её глазах, он был много хуже всякого осуждения. Но ему очень, просто чертовски хотелось, чтобы она что-то сказала, и это мёртвое, убивающее молчание, прерываемое только полуистерическим монологом убийцы на полставки, превратилось во что-то большее. В конце концов, Белла Свон виновата во всём этом тотальном дерьме — так хотелось думать Эдварду, но получалось пока плохо.

кто из нас двоих сильнее
эту боль боготворит?

0

14

неактуально;

голод в поиске:

— christian mythology —

http://sg.uploads.ru/LpQOu.jpg  http://s8.uploads.ru/ku4el.jpg
pestilence, war, death
мор, война, смерть
водители автобуса под названием конец света

— да, я абсолютно невменяемый психопат-убийца, о да, я такой, я люблю убивать людей, да, дорогая, да, мой маленький сладенький пирожок, я такой..

влажный воздух оседает в легких раскаленным гнильём, муссонные ливни облизывают мокрый затылок.
приехать сюда возможно было ошибкой (не первой и не последней), но война есть война: её след проходит через историю ярче, голос громче, признание сильнее, противостоять желанию погреться у атомного костра не хватает пресыщенности. голод заметил стонущую пустоту, когда развлекался в плаза: сука выгибалась на золотом унитазе в центре номера, лязгала зубами и тянула, тянула.. отодвинуть её казалось делом чести, но у них так давно не было семейных пикников - со второй мировой.

тощие вьетнамки крутятся на шестах, изнуренные нуждой и сифилисом, предлагают солдатам "бах-бах", любви полные штаны. грязь липнет к ботинкам, голод рассматривает сайгон, как стеклянный шарик. где-то здесь скрывается от депрессии (или своей женщины) мор: малярия сама себя не сочинит, на москита не подсадит, всё приходится делать самому. голод роняет слюни на рисовые поля, провожает взглядом осветительные снаряды; по крайней мере, война знает толк в фейерверках.

голод собирает в подол валюту местных: локоны волос, трусики, фотографии, монеты и пули - человеческие обереги на так называемое счастье. замечает сутулую смерть издалека, под местный грохот складывает жесты: моя любить тебя долго-долго, тот раскрывает ладони, в них - зажигалки зиппо, зубы и жевательные резинки.

над песчаными пляжами, зацелованными южно-китайским морем, пролетают вертушки с мертвецами в прорезиненных мешках; из сайгона они летят в калифорнию в алюминиевых ящиках.


дополнительно:
чёрт знает, что из этого взлетит, а что выгорит:
а) всадники ап - ебанутая семейка без взрослых;
б) номинально служат боженьке, но по большей части сами отплясывают;
в) принимают как женский облик, так и мужской; опционально кастую личика léa seydoux, vex ashley и персонально на смертушку alexander skarsgård,

потому что я могу

http://sg.uploads.ru/9XF81.jpg

из хедканонов: шипперю голод со смертью, а мор с зож-активисткой.
! заявка выкуплена; рассмотрю резюме с примером письма.
с удовольствием пошлю устоявшуюся картинку нахер и пересоберу совместно, приходите играть со мной в песочнице и не забудьте динозавриков!

пример игры;

это словно ярмарка, распродажа тел по ямам
однажды и тебе станет понятно

потому что трупы не разговаривают. потому что время не обращается вспять. не отбирает своих в закромах. в морг черкасова, конечно, не пустили ни как лучшего друга, ни как оборванца с окраин. можно было бы отшутиться, как делал димка - легко, припеваючи, двери покорялись ему, как разгоряченные девки на вписках, но димка лежал через дверь в морозилке, а он, черкасов, мог только дать в жбан. лешка хохотал, как припадочный: "ну ты пиздец", никак не мог взять себя в руки, держался за живот, качал головой и ржал. показывал фотографии с похорон: никогда ещё школьный приятель не выглядел таким прилизанным и чужим, без безумного блеска в глазах, без торопливых взмахов руками, без заковыристого языка - брошенный шмат мяса на разделочный стол, с такого димки можно писать иконы, а потом обоссать, потому что нахуй пошёл, мученик ебаный. после трёх ночей в ментовке болит отбитый бок и правый глаз отказывается открываться, в немеющий пересохший рот помещается только размокшая прима. ветер на кладбище всегда паскудный, трупы по-прежнему не разговаривают. матвей снял продырявленную ножом косуху, повесил на могильную плиту на генеральский манер, а потом поехал разбивать лбы по центральным районам. в забитой маршрутке никто не сел рядом.

это для приличной красивой сашеньки мир раскалился и вышел по обе стороны. для неё, пахнущей типографской краской и домашней выпечкой, москва делится на поле боя и тех, кто в домике. это для милой лощеной отличницы закроется дверь в мир мальчишек и никто не позовёт пиздиться за кусок колбасы за гаражи. даже пожалеть дурочку не получается. у всех какие-то придуманные жизни. матвей думает о них, как о чем-то абстрактном, уточнять не хватает смелости, злится ещё больше, изводит себя как оно могло быть, чем оно должно быть в его черкасовском представлении: димка, живее всех живых, падла, разит в зале суда словом, а за плечом саша в смешном вельветовом свитере поджимает пальцы. а поцелуй тот из злого пьяного марева останется трахать матвеевскую совесть: нет свидетелей, некому предъявлять, а значит хватит, занято. цедит разумеется другое:
- дура. - сука, шалава, шваль, падаль. - что ты блять вцепилась в меня?
кровят сукровицей сбитые костяшки. не болят, не ноют - и не гнутся, паскуды. этими самыми пальцами матвей тоскает мешки в продуктовом, поднимает рояль на последний этаж. и какое-то побитое сожаление собирается под веками - кто-то должен играть на расстроенной гитаре так, чтобы выламывало, вымывало - синьку, подвал, фен, и какое-то подобие рассвета, прозябающего за рубль на вокзале, отзовётся узнаванием.
- рот закрой и пиздуй домой, поняла? - позвонки под ладонью - кошачья шея, свернуть и пойти по статье - раз плюнуть.
смерти нет.

Отредактировано Innocent (23-02-2020 11:35:34)

0

15

на глассе очень ждут:

— the witcher —
https://i.imgur.com/1KELCCD.png

всех, пожалуйста
ведьмаки, чародейки, нечисть разномастная

сериал вышел, хайп пошёл, ГДЕ ВЫ, ПРИХОДИТЕ. и приходите в любом нравящемся образе, пожалуйста — точки соприкосновения найдём. ни на чём не настаиваю, к себе не привязываю, хэдканоны вариативны. нас тут потихоньку всё больше, а с вашей помощью станет ещё больше.
http://forumstatic.ru/files/0019/e7/78/82322.gif


дополнительно:
очень прошу без тонн хэйта в сторону возможных интепретаций игроков, быть знакомым (или хотя бы жаждать познакомиться) с книжной сагой, уметь в рефлексию и осознавать, что мы вас в игру заберём с радостью, но вы тоже и с идеями приходите, и в принципе с желанием играть. на глассе очень замечательно, готова помочь обжиться.

0

16

неактуально;

орофер в поиске:

— tolkien’s legendarium —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1014/21767.png http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1014/66036.png http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1014/29026.png

elrond [элронд]
знаменосец гиль-галада, золотой рыцарь, владыка ривенделла, хранитель кольца, член белого совета, иногда просто член без благородных приставок; эльф

the empty house is not a home
В смерти есть очень много преимуществ. Я мертв почти треть эпохи, а значит не увижу, как в руках нолдо была возможность раз и навсегда изгнать зло из Средиземья, но он не смог уговорить одного слабого человеческого потомка бросить кольцо в огонь Ородруина. И теперь мой народ, как никто другой, расплачивается за твои поступки кровавой данью, пока остальные эльфы прячутся за своими свитками и магическими артефактами.

В этом навсегда пролегла разница между синдар и нолдор. Вы считаете себя самыми мудрыми, но стоит сделать неверный шаг – и вам уже трудно различать добро и зло. Синдар держатся за знакомое. Они менее мудры, но упрямы. Готовы стоять за свой лес, даже если в нем останется три сосны. Каков прок от владыки, смотрящего в Валинор при свете мельчайшей угрозы? Каков прок от целителя, бегущего от любой моргульской стрелы? Скажи мне, Элронд.

Такая настигла и меня. Последнее, что помнишь в подобные мгновения – летящую прямо в зрачок сталь. Секунды перед смертью растягиваются неимоверно, пока бремя тоски и сожаления не перестает тяготить твое сердце. Но я все еще здесь, а значит некоторые вещи по-прежнему доставляют мне неудобства.

Например, запал, пик темной силы, которая притаилась в ночи, но готова в ответственный момент прыгнуть ядовитой змеей и пустить яд в кровь оступившегося. На кого смотреть сомневающимся, когда зло вновь обретет былую мощь? Кто будет воодушевлять армию эльфов и встанет плечом к плечу с моим сыном, если все твои воины до последнего уйдут за море?

Ты стоишь здесь, не растерявший горделивой осанки и все еще златоносный, но блеск от твоего запылившегося доспеха теперь холодный, словно остывший пепел. Своею рукой, что когда-то держала знамя надежды, ты хладнокровно пророчишь верную смерть всем, кому дороги эти земли. Ею же, ты обесцениваешь память тех, кто сражался и пал за свободу и мир в Средиземье. Включая меня, что не успел попрощаться с сыном.

Моему Трандуилу, еще слишком юному и дерзкому, кажется, что, сгибая навстречу тебе спину, он пытается сломать стальной штырь, впаянный в нее. Он не хуже меня чувствует, что свет золотой звезды, некогда разгонявшей морготову нечисть, погас вместе с тобой.

Или я ошибаюсь?


дополнительно:
Трубите в гостевую, я откликнусь. Посты пишутся мной куда охотнее, чем заявки. А сюжет стоит обсуждать согласно ветке, которая придется по душе будущему игроку. Элронд многогранен. И бывает грозен, как война, а порой ведет себя хуже капризной фиалки.

пример игры;

Орофер хорошо чувствовал развилки судьбы. Достаточно понаблюдать, как ведут себя русла рек и ручьев, чтобы это представить: некоторые протекают тихо и спокойно, встречаются извилистые и опасные, порой им предстоит стать частью чего-то большего, а иногда воду в них не щадит солнце, и ей суждено сгинуть над сенью гор и деревьев раньше, чем успеет напоить почву или нуждающиеся уста.

Река Орофера медленно пересыхала. Главному ее источнику больше не утолить его жажды. Эллериан. Орофер тосковал даже по имени. Горько, обидчиво. И пускай в тени леса не заметить змеиного тела, с надеждой поднимающего голову на редкий свет из далеких земель. И стена из крепких колонн, выросшая и заслоняющая от лишних глаз его рану, почти заставила забыть, как время от времени в ней неспокойно оживала кровь – даже им не спрятать ее здесь навечно. Лесному народу не нужен правитель с черными от боли глазами. Рано или поздно, чьей-нибудь острый взгляд пробьется за барьеры, взгроможденные за стальной оболочкой. Эльфы весьма наблюдательны, а потому у короля не должно быть слабостей.

Его место здесь. В горе и в радости. Когда-нибудь, Трандуил поймет.

Природные потоки рождались и умирали с течением времени, но у этого не отследить ни откуда берется начало, ни куда уходит конец. И сейчас Орофер запустил руки в его русла, наполняя их нужными ему ответами. Но вот, поверхность отразила едва различимую рябь, заставив задумчивое выражение лица смениться на нечитаемое.

– Не правда ли, завораживает? – Он не стал терпеливо дожидаться, пока его собеседника одолеет любопытство и он все-таки решится взойти на выступ, в котором находилось природное углубление. Мелудир понял жест и сделал шаг навстречу, но вода вновь опасливо задрожала. – Постой. Вода и огонь непременно отталкивают друг друга. Оставь свой факел у стены.

Темноволосый эльф послушался его. И вот, несколько мгновений, уже две пары глаз наблюдали за утихающим колыханием глади в небольшом бассейне. Место это находилось глубоко под землей, своей формой напоминая вертикально вырезанную гигантским стрижем нору, где прямиком от стен исходило слабое перламутровое сияние.

– Но я ничего не вижу, владыка.

– Не видишь. – То ли соглашаясь, то ли подмечая, Орофер выставил раскрытую ладонь.

Мелудира смутил его жест, но всем своим видом король лесных эльфов внушал, что готов прождать у фонтана вечность, пока нерешительный нандо борется с давящими на него приличиями.

– Позволь, я покажу тебе.

Он чувствовал, что вызвал жгучее любопытство, но в этой душе столько сомнений… И каких-то двести лет. На миг, Орофер засомневался, стоит ли ему отправлять дитя? Особенно, когда его братья могут быть весьма недоверчивы к другим эльдар...

Наконец, когда переплетенные пальцы двух эльфов оказались под водой, Орофер спросил:

– Скажи, прав ли твой отец, говоря, что твои успехи в синдарине превосходят остальных учеников? – Орофер нарочно смутил его. Вопрос остался без ответа. Содержимое заволновалось и младший удивленно захлопнул рот, едва набрав в легкие воздуха. Отцы нередко склонны преувеличивать заслуги своих детей и теперь владыка знал это наверняка.

– Тогда, заслуженно ли считают тебя самым быстрым из моих всадников? – Эльф гордо расправил плечи, но продолжал неотрывно смотреть сквозь свое отражение, прямо на свою покоящуюся в чужих пальцах ладонь;  только на высоких скулах остались розовые пятна – значит, уже намного теплее к истине.

– Мне приходилось слышать подобное от друзе...

Мелудир вдруг почувствовал себя совсем иначе. Легче птичьего пуха, летящим сквозь время и расстояние. Его закружило; сознание собралось и оттолкнулось... и поднялось в воздух. Вверх. Еще дальше. До тех пор, пока, глядя оттуда, он вдруг не смог представить, каким видят землю звезды. Не сдержавшись, Мелудир ахнул, но вместо своего голоса – ему послышался клекот хозяина неба. Бескрайность полей и степей, раскинутого у подножия леса и тянущейся над всем линии гор, соединенных в линию горизонта, как двое неразделимых любовников, давала ощутить свою малость и наравне с тем – неизбежное принадлежание к огромному миру.

Орофер наблюдал молча, а затем ухватил сознание эльфа и направил его вниз. Прямо к склонившейся на берегу фигуре.

***

– Мэй гованнион, милорд, – нандо отвел руку от сердца, стараясь не вывалиться за седло. Уже в который раз, пегая кобыла мстительно фыркнула, словно вовсе не прочь использовать эту возможность и распрощаться со своим грузом, оставив в ближайших кустах и отомстив за длительный перелет через степи. И судя по виду, ее всадник нуждался в передышке не меньше.

Трандуил замедлил коня и если бы не внешность принца, ослепляющая белизной, как неистовство бурь севера, – любой бы принял его за урожденного нандо, настолько стройной и льющейся  казалась его речь. И это он еще считал себя обезоруживающим! Но нандо упрямо продолжал обращаться к нему на синдарине, возможно, интуитивно различая в этом право на честный поединок:

– Ваш отец просил разыскать вас. – В глазах собеседника вроде бы промелькнуло то ли непонимание, то ли волнение, то ли тень раздражения – нандо не смог бы различить, даже если бы захотел. Этих линда не понять умом. Пару раз ему выпала честь сопровождать королевскую чету на «охоте» и понаблюдать, как наследник престола увлекает в свою орбиту танца пару рыжеволосых девушек. Но даже этого хватило, чтобы осознать: отец и сын неизменно похожи друг на друга, словно два отражения в озере.

***

Мелудир непонимающе огляделся, отпрянув от омута. Нандор никогда ничего не имели против магии, это изгнанники нолдор относились к ней с настороженностью или неприязнью. Но увиденное одновременно завораживало и пускало холодок по коже, вызывая странное дрожание, чем-то напоминавшее слабую боль или уходящее наслаждение.

И пока младший эльф отчаянно переводил дыхание, попутно вспоминая о его необходимости, владыка уже обернулся к нему, безмятежно вытаскивая на свет волос, в котором сливалось золото и серебро. Странно, что он не приметил его раньше, как и птичье перо, плавно качающееся на водной глади. В следующий миг, зрачки эльфа расширились, словно он узнал: намного светлее цвета короля, чего уж там говорить о хвойной рыжине нандор. Прямое, как струна или росчерк от стрелы. А не волнистое, как рунная вязь. Нет, он определенно встречал образец этих локонов раньше. И не где-нибудь, а только что! Да он же буквально пронесся над ними, будто лихой ветер!

Это был момент, когда Мелудир четко осознал, что белокурый эльф, выжимавший одежду и косы на выступе берега, среди едва тронутых поцелуями Йаванны деревьев – принц Трандуил, а вовсе никакой не мираж среди звездного неба.

– Видел ли ты путь, по которому следует мой сын?

Молчаливый кивок.

– Ты нагонишь его, если поскачешь наперерез. Принц делает круг, следуя одному моему поручению. 

Сказанное мало что объясняло Мелудиру, но прервать владыку Орофера вопросами он не решился.

– Он будет думать, я контролирую его. Не доверяю идти одному. Не будет знать, злиться ему или расстраиваться, что с ним обращаются, как с ребенком, – а значит почувствует себя нуждающимся в разъяснениях. Однако… – Орофер вернул ладонь на воду, поглаживая по ней, словно лаская женщину, –  ...Ты не сможешь рассказать ему всей правды. Позволь ему поверить в то, во что пожелает его душа. И вот, что ты будешь должен сделать для меня…

***

– Милорд. Я вовсе не блещу дерзостью, намеренно набиваясь в сопровождающие. Тем более, воина, намного старше и опытнее моих лет. Но, прошу, окажите мне честь, чтобы воля нашего короля была исполнена и моя семья избежала изгнания. Даю слово не тормозить вас.

Эльф весело, но как-то нервно усмехнулся, хотя дурной нрав короля в общем-то ни для кого не являлся секретом. Он, кажется, услышал что-то про Мандос, но не уверен, не играло ли с ним воображение из-за очарования линда. Нандо испытал уже знакомый прежде трепет, боясь ненароком потревожить тишину непрошенным словом, когда один из старших отказывался посвящать его в свои планы; сразу после этого, Трандуил, казалось, отгородился и о чем-то накрепко задумался, прежде чем принять необходимое ему решение наедине. Но затем, вновь обратился к нему. И вплоть до Дориата уже не переходил на нандорин.

– Я – Делориан, мой принц. Но друзья зовут меня Мелудир.

Заручись его поддержкой. Она понадобится тебе под сводами бывшего царства Тингола. Но не лги. Нандор искусны в ремесле интонаций. Но фэа моего сына прозорлива и настороженна к миру, как у молодого волка. Если он учует хотя бы долю твоей неискренности – тебе же не будет пути назад. Помни о цели.

Мелудир поднял голову и нахмурился, уловив в небе знакомый шелест. А затем, посмотрел перед собой, и ему внезапно почудился перелив нити из чистого золота, медленно облетающей на землю, словно последний луч солнца. О, Эру, эльф совершенно не понимал, с какой силой встрял в это приключение, но с первой частью задания он вроде бы справился на славу и нашел принца.

Над опускающейся во тьму долиной белый ястреб в последний раз сделал круг над уходящей за горизонт дорогой и с прощальным криком пронесся в тень.

Но готов ли ты ко второй?

Отредактировано Innocent (23-02-2020 11:35:19)

0

17

на глассе очень ждут:

— naruto —
http://forumuploads.ru/uploads/0019/e7/78/1070/67245.jpg
весь каст
шиноби мира всея

эта манга много учит тому, как важно не повторять ошибок прошлого. и, чтобы быть полностью честным, преодоление таких травматических душевных переживаний, с которыми справился наруто, кажется немного идеалистическим и наивным для меня. несмотря на это, этот утопический идеализм должен был быть написан и защищен в шёнен мангах. шёнен манга, прежде всего, должна нести в себе надежду. © кишимото


дополнительно:
саске есть потрясающий образец обширного социального... отсутствующего взаимодействия. я выложил достаточно много заявок в "нужных", но суть в том, что наруто - это куда больший мир, мириады персонажей. и было бы здорово их собрать. один за другим, часть за частью, а там и станем огромной играющей компанией, способной и в ностальгию, и в драму, и в юмор, и в альты, и маски носить друг для друга. просто любите наруто, умейте писать и, собственно говоря, приходите на проект за тем, чтобы играть. со своей стороны поддержу чем смогу, как и буду просто рад видеть представителей родного-любимого каста на форуме. ударимся же в стекло, нам это сам кишимото завещал - покажем, что такое образец и классика японской индустрии.

0

18

неактуально;

трисс в поиске:

— the witcher —
https://66.media.tumblr.com/tumblr_m9uun7v2Z81qbzcn4o2_500.gif
прототип: jeremy renner (как вариант jeffrey dean morgan или gerard butler);

eskel [эскель]
охотится на чудовищ, ведьмак

[indent] У Трисс россыпь веснушек на белой коже. Такие яркие, рыжие, замечательные. Эскель думает об этом. И о том, есть ли у неё веснушки на груди, на плечах? Хочется потянуть узкий ворот ее строгого платья, чтобы проверить. Зелёного с золотыми цветами по подолу и манжетам. Он запоминает даже это, хотя не понимает, почему.
[indent] Трисс смотрит на Геральта так, как не смотрит на Эскеля. Эскелю все равно, но он не отказывает себе в удовольствии касаться её руки. Он честно говорит о том, что ведьмакам нужна её помощь, и немного удивляется, что она соглашается. Слишком легко, но сойдёт. От неё пахнет цветами, будто в Каэр Морхен пришла весна. От него пахнет смертью. Она не морщится совсем, лишь смеётся. Эскель хмурится, она смеётся звонче. И почему-то хочется набрать цветов и принести охапку, сбросив ей на колени.
[indent] Он её не любит, все с любовью у ведьмаков то ли сложно, то ли плохо. Закидывает ее снежками, чтобы слышать ее смех. Не обсуждает с ней ничего, но позволяет себе все больше контактов. Вдыхает аромат цветов, пытается угадать какие-то. Не удается. Но и черт с ним, это мало его волнует.
[indent] Кончики пальцев Трисс скользят по шраму, уродующему его лицо. С любопытством и мягкостью. Почему эликсиры не помогли? Ее вопрос впивается в сознание Эскеля. Он жмет плечами, ему-то что? Его собственная красота мало его волнует, в конце концов, это Трисс для услады глаз - а он для охоты на чудовищ. И тут же вспоминает, что не спит с чародейками. У Трисс тоже шрамы, которые она тщательно скрывает от чужих глаз. Но позволяет развязать ему ворот ее рубахи, коснуться губами следов, которые оставила на ней содденская битва. Шрамы сближают. На столько, на сколько возможно. Его ладони обжигает бархат ее кожи, ее волосы рассыпаются по его груди, когда она засыпает.
[indent] Она ему в дочери годится. Если бы у него, конечно, могли быть дети. Не юная, но молодая, не наивная, но еще верящая во что-то прекрасное. Даже немного завидно, что она может верить. И немного ревностно, когда она упархивает по своим делам. Дорога у Эскеля неровная, вдруг не приведет его к ней снова. Но он ведьмак, у него чудовища, и он все так же не хочет говорить о любви, не спит с чародейками. Кроме той самой, у которой рыжие волосы, веснушки по всему лицу. И теперь Эскель знает, какие веснушки у нее на груди.


дополнительно:
У Трисс и Эскеля сложные отношения, обусловленные обстоятельствами и личными историями. Эскель ведьмак, который, говорят, не любит никого, но он ждет новой встречи с чародейкой. Трисс испытывает влюбленность в Геральта, но тем не менее, получает огромное удовольствие от общества Эскеля. Их путь в будущее состоит из охапок цветов, снега, смеха и стекла. Большого количества стекла. Что из этого выйдет? Узнаем, когда ступим на этот путь.

урурур же

https://67.media.tumblr.com/b1b91234a92f6363523a09b0048344fb/tumblr_o8gwuoMr0c1vsq4fko2_r1_400.gif https://67.media.tumblr.com/6d08a3d66518c2af81cb5b2f3c7ae9ac/tumblr_o8gwuoMr0c1vsq4fko9_r1_400.gif

пример игры;

[indent] О любви много сказано и написано, но врут, когда говорят, что чародейки на нее неспособны. Способны, да так, что пожалеть можно. Эти женщины особые, любят, так от всей души, ненавидят тоже от всей, и как ни крути, об этом нельзя забывать.
[indent] Трисс, юная и наивная на фоне все той же Йеннифер, знала правила игры в любовь — не покушайся на чужого мужчину, особенно, если женщина его магичка, а сам он ведьмак. Но тут ничего не попишешь. Рыжая чародейка так разгорелась изнутри, что допустила главную ошибку, позволила начаться чему-то, что не должно было продолжаться. Трисс не пыталась удержать любовь, не пыталась ее уничтожить, в глубине души немного верила в то, что Геральт выберет ее, но точно знала, что тому не бывать.
[indent] Страннее всего оказалось то, что выбирать вообще кого-либо ведьмак не спешил, пойдя по чисто мужскому пути, насладиться обеими чародейками. Когда это стало понятно, Меригольд вспыхнула снова, но совсем не любовью, о нет, раздражением, вот идиот Геральт, неужели не знает, что женщин лучше не злить. Зато был повод помириться с Йен, окончательно признав ее право вершить судьбу Геральта. Хотя подруга на то и подруга, предложила сладкую месть ведьмаку, и посидев немного за вином, обе нашли способ, который удовлетворит обеих.
[indent] Трисс надеялась, что Геральт откажется.
[indent] Но куда там, Геральт не отказался, и теперь они тут, он прикованный к кровати, они с Йен наблюдают за ним. Понять бы, что испытывает рыжая чародейка в эту минуту, обиду, раздражение, веселье… все вместе? Да, это ближе к истине, все вместе, но месть сладка, и ее привкус Трисс ощущает вместе с вином, когда делает новый глоток.
[indent] — Увы и ах, они горазды за нежитью охотиться, в этом они мастера, а вот подумать головой, да не той, это уже сложнее, правда, Геральт?
[indent] Ведьмак, очевидно, не понимал, от того злился на обеих чародеек, но Трисс лишь голову к плечу склоняет, забавляясь его беспомощностью. Вот так просто, никто не знает, как справиться с Белым волком, а они при помощи заманчивого обещания сладкой ночи на троих сумели сделать то, о чем иным и мечтать не приходилось.
[indent] — Говорил тебе Лютик быть осторожнее с женщинами, ты его слушал, Геральт?
[indent] В голосе Трисс звенит насмешка, мягкая, обходительная, так мать журит ребенка, сделавшего что-то неправильное, но не фатальное, за такое не выпорешь, но отхлопаешь по попе. Вот и она бы отхлопала, но обойдется тем, что есть, а то еще не ровен час, понравится.
[indent] — Не надо быть чародейкой, чтобы прочитать твои мысли, Геральт. Они так просты, что это уже даже не смешно, а немного грустно. Примитивное желание получить удовлетворение, неужели все мужчины только о том и думают, Йен? — Трисс поворачивает голову к подруге, вопросительно глядя на нее, задумчиво оглаживает кружевной край нижней рубашки, больше открывающей, чем скрывающей. — Мужчины, — и в тоне чародейки проступает недовольство и легкое презрение. Трисс любит мужчин, любит то удовольствие, что способны они подарить, но это не умаляет их паршивого поведения, неспособности к моногамии, хотя бы временное, никто же не говорит о вечности. О вечности только дураки думают, а с учетом долгой жизни и сами чародейки не умеют принадлежать только одному, но они такие, их природа такова, все это знают.
[indent] А какова природа мужчин? Сладость желания перекрывает все, думать головой они вот совсем не способны, что и доказывает Геральт, оказавшись в такой смешной и неудобной позе, в которой его попозжее обязательно обнаружит его друг-бард. О, Трисс бы на это посмотрела, но к тому моменту их с Йен не то что в номере не будет, даже в городе не окажется.

Отредактировано Innocent (09-02-2020 11:21:35)

0

19

эдвард в поиске:

— twilight —
https://i.imgur.com/5vYS6CE.jpg   https://i.imgur.com/nkV2sOh.jpg   https://i.imgur.com/EDbpCNv.jpg   https://i.imgur.com/ZqMfdrD.jpg
прототип: nikki reed (опционально);

rosalie hale [розали хейл]
вампир; главная красавица forks high (титул самой заносчивой сестры прилагается)

Розали родилась фарфорово-хрупкой; когда её убивали, всё нутро вынули, выпотрошили, а потом вернули на место, и яд вампира залатал дыры мрамором - Розали осталась такой же прекрасной, но сделалась несгибаемой. Той, у кого всё было, в новом мире ограничений живётся трудно, но Розали жалуется только самой себе, прячет горести в дальний ящик, широко улыбается и идёт дальше; никому невдомёк, что Розали носит сокровенную тайну за семью печатями. На вопрос о мечтах всегда беспечно смеётся и машет тонкой рукой, правда, печаль из фиалковых глаз вырезать не получается, сколько не пытайся; Эдвард - единственный, кто знает о её горе, но помочь ничем не может, ровно как и она - его одиночеству.

Красота Розали слепит, выжигает дыры в сердцах несчастных - от Розали можно задохнутся, потому что Розали не бывает мало. Эдвард очень старался её полюбить так, как влюбляются в неё другие, только не вышло, сколько Карлайл не старался (чем не подарок красавица для любимого сына?). Точки расставлены не были, а слова - не были сказаны, потом появился Эмметт, и все разговоры о них сошли на нет: осталось какое-то невымолвленное сожаление да намёк на счастье, которого не случилось.

Розали очень хотелось бы расплакаться, но не выходит, как не получается ничего из того, что связано с миром живых. Мертвенная бледность, которая запечатлелась на лице семьдесят лет назад, стягивает непробиваемой маской кожу, запечатывает в изразцовом саркофаге: Розали рвётся наружу, но знает, что выход один - через смерть, и боится; глотает невыплаканные слёзы, надевает безупречную улыбку и идёт дальше;
ещё лучше, чем прежде.


дополнительно:
приходите, пожалуйста! так много вопросов осталось без ответа, их мы найдём вместе. у нас во всю собирается каст, потому игрой замучаю не только я. каноном не ограничиваю, хэды встречаю с радостью, можете даже и образ несколько перестроить, если так будет удобно — почти что всё на ваш откуп, а потому подлежит обсуждению. мы не будем требовать скорости и активности, главное — заглядывайте временами. как залог того, что сойдёмся во вкусах, жду пример игры.

пример игры;

I think last night you were driving circles around me

Эдвард не знает - не помнит - как пахнет обычный мир; все запахи из него стёрлись, остались только кровь да слёзы, и те, и другие - солёные, только первая ещё и сладкая, оглушительная. Но Эдварду хочется думать, что если бы всё-таки они были людьми, Таня бы пахла розами - отчаянная, елейная, словно патока, она бы состояла вся из нежного запаха, манила бы к себе бешено, почти дьявольски, а потом бы напарывала на свои шипы. Эдвард же чувствует, он не слепой, он видит лучше, чем кто-либо, а слышит и подавно: Таня - охотница, но на что (кого?) она собралась охотиться здесь?

Таня - мягкая, шёлковая; алебастровая кожа бархатится под холодными пальцами, когда Эдвард дотрагивается до её щеки; он видит, на её ресницах замерла снежинка, мгновение после обернувшаяся деланной слезой: ну и как можно отказать ей в искренности? И глаза у неё золотые, почти человеческие - а люди не умеют врать, он видел это у них в головах, сердцах, душах. Эдвард не думает, что сусаль Таниного взгляда напоминает ему о семье, ведь семьи у него больше нет, он её собственноручно вычеркнул из жизни (но не из сердца), выгнал поганой метлой подальше от голоса разума, запечатал острую память, которой никак не забыть всю доброту, тысячью замками, ключи повыбрасывал и сорвался с цепи.

/ мы - лишь проекция наших страхов,
и каждый из нас - создатель /

Атласные волосы Тани струятся волною меж пальцев - Эдвард трогает их, еле касаясь, будто не видел такого прежде; хочется даже зарыться, лицом уткнуться, Таня же маленькая, ещё совсем девочка, едва девушка, будет удобно; Таня кажется такой хрупкой - и совсем на него не похожа, всего резкого, грубого, каменного; она вся - ластится и вьётся неуловимой ундиной, хочется взять её за руку, сжать её крепко - и не за что не дать ей уйти. Будто, если этого не сделать, если её не поймать, не запереть, призрачная чудесность растает, исчезнет, будто ничего и не было, и на месте одной дыры останется две: одна прожжённая самостоятельно, а другую выжжет она раскалёнными ножницами - искромсает всего и оставит ни с чем.

«Карлайл» из её уст - манящих, сладостно-карамельных - звучит иррационально, неуместно, как-то излишне серьёзно, будто слово не из этого мира, на каком-то другом, чужом языке; «Карлайл» из её уст бьёт наотмашь по лицу (ему стало бы больно, если бы не было так мерзко - от себя что ли?); Эдвард вздрагивает, судорожно прикрывает глаза, хмурится: надо поскорее упрятать весь вспыхнувший так резко гнев куда-то поглубже, туда, где хранятся воспоминания о всём хорошем, что приключилось с ним в новой (не)жизни - надо поскорее это всё спрятать, иначе он ведь не сможет сдержаться.

/ ты играешь на квантовых струнах того,
что зовут «душой». /

- Таня, не говори мне о нём, - шипит сквозь зубы, почти что хищно, - не произноси это имя, прошу тебя.

Магия Тани рушится точно так же, как рассыпается песочный замок - легко, одного слова было достаточно, чтобы, одурманенный, он и не вспомнил, о чём думал минуту назад. Эдвард принимается читать её мысли в попытке идентифицировать степень Таниной честности, но ничего там плохого не видит, лишь отражение её собственных слов. Таня кладёт руку на воротник его пиджака - Эдварду кажется, что под её ладонью ледяная кожа его теплеет, горячится, почти плавится; Эдвард смотрит Тане в глаза - но там ничего, ничего нет.

- Я тебе не верю, - говорит холодно, испытующе.

/ механизм симуляции внушает нам,
что не предатель /

«Мне нравишься ты» слышится как заклинание, лишающее всех существующих чувств, кроме осязания - ведь ничего больше и не надо, чтобы трогать её, чувствовать Танину кожу под мраморными, немыми пальцами, её живую, тёплую, почти человеческую. Эдвард снова закрывает глаза - теперь не от злости, но словно борясь с чем-то внутри; с Эдвардом раньше такого не было; её взгляд теперь не дурманит, не успокаивает, напротив, жжёт и почти калечит; Эдварду было бы трудно дышать, если бы вампирам это в принципе было нужно.

- Ты очень красивая, Таня, - повторяет, словно удивляясь, по-детски, своим словам, снова тянет руку к её лицу, завороженный.

Эдвард не верил в сказки и чудеса, только в ужасы и ночные кошмары, но с ней выносить страшные сны, наверное, будет легче.

/ тот, кто уходит первым.
предатель тот, кто ломает строй /

0

20

саске в поиске:

— naruto —
http://s5.uploads.ru/nL3Kf.gif http://sg.uploads.ru/0VKaI.gif http://s3.uploads.ru/qE38l.gif http://sh.uploads.ru/slRnZ.gif
прототип: original;

haruno sakura [харуно сакура]
человек, в будущем пионер-основатель детской психиатрии, способная куноичи

на первый взгляд - если харуно не знать совсем - она вроде как пустая и типичная, в ней нет ничего особенного. она эгоистична и не привыкла смотреть в глубину, в суть вещей. однако она же во всех своих эмоциях и начинаниях максимально преданная и искренняя, или по крайней мере обладает силой воли и самовнушения, способными сделать её таковой. сакуру с одной стороны просто морально втоптать в землю и довести до слёз, но точно также просто вдохновить — в обоих случаях нужно лишь не быть для неё чужим человеком.
в прошлом шумная, местами наивная, раздражающая, агрессивная, не всегда и не со всеми воспитанная (о, сколько унижений и некрасивого потребительского отношения было с её стороны в адрес наруто), харуно при этом является полным жизнью человеком и крайне сообразительной, как и упорной девушкой. упёртой скорее — как все в команде номер семь, что непременно неслучайно.
в её жизни не было ни одной травмы, никакой драмы: полная семья, девичья влюблённость и розовые мечты, никакой войны или бедности. казалось, посредственная история должна была и кончиться посредственно, однако потенциал сакуры вывел её из тени, сделав не тенью, а достаточно значимой частью истории. потому что заслужила. а единственная драма (трагедия) в жизни, при этом ставшая её же двигателем, мотивацией и планкой — это любовь. не радостная, не счастливая, не розовая, не о хэппи энде; возможно, хорошие девочки и правда любят плохих мальчиков, а может быть она просто отхватила то, чего душе не хватало. в конце-то концов, я умею как делать людей несчастными, так и давать им причину открывать лучшие стороны себя, мотивируя становиться сильнее. боль закаляет.


дополнительно:
сакура определенно не пустое место, пускай саске и способен убить её практически без сомнения (а кого нет?), если того потребует ситуация или его высшая цель. тем не менее, некая связь между ними имелась, особенно в период бытия единой командой: учиха достаточно ответственно относится к командной работе, даже если бытие одиночкой ему и ближе. этот период я бы более всего хотел отыграть, он тёплый и смешной, некая классика.

дальше всё сложнее: чего-то конкретного я обещать не могу. в каких-то формах/историях/альтах могу подать сасусаку (в 1-ом сезоне именно манги вообще дано много интересных моментов; даже то, как с учетом японской грамматики сакура уважительно обращается к саске от 3-его лица, как никто более к нему не обращался - вот таких нюансов ворох), но никакого боруто, сарады и подобного дерьма, no thanks - оригинальной концовки для меня не существует в силу несостоятельности таковой. драма, несчастье, психологический абьюз и так далее — это ко мне, yes please, натру стеклом эстетично. а ещё всякие школьные адаптации, альтернативы и около того поиграю с огромным удовольствием, сакура вроде как располагает. особенно к бытию немного ублюдком-мразью, ибо как нет. также, кто знает, может получится сыграть полным составом команды номер семь, чего бы и нет.

об остальном договоримся. мне важно только качество игры. если не сыграемся, то скажу об этом прямо, попрошу не сильно обижаться: уходить или оставаться решишь сама (я не привык тратить время на тех и то, что мне не заходит). искренне надеюсь, что ничего такого не выйдет и мы сможем насладиться игрой. я со своей стороны готов таковой обеспечить.

пример игры;

Если Коноха будет разрушена, то, конечно, это станет печальным событием. Или даже нет, не так: если Коноха, напичканная молодыми и не очень, разной силы и легендарности шиноби, не сможет себя защитить. Против одного только Орочимару. Справедливо, что неспособность это сделать - проблема только самой Деревни Скрытого Листа, нет? Если упускать из виду тот потенциальный нюанс, что с телом и, главное, глазами Саске Саннин в самом становился угрозой. Если предположить, что у него вышло бы задуманное; если предположить, что Учиха верил в то, что, заполучив его, "мастер" в самом деле станет мстить Итачи, а не займётся чем бы то ни было ещё. Словно бы для Саске не важен факт смерти брата именно от руки младшего, словно бы он не знал о том, что Орочимару слабел на глазах; словно бы не тренировался вне занятий с Саннином, осваивая техники, о владении которыми своим учеником тот не догадывался; словно бы это не должно было стать для него "подарком", когда придёт момент; словно бы Саске до сих пор обдумывал и сомневался в том, что таковой придёт. Что время настаёт, что он сделает. Что, что, что, что. Да какая вообще разница?

- Почему тебе не может быть плевать, - они все делали вид, что им не плевать. Всегда, постоянно, сами верили в это до остервенения и пены у рта. На него, друг на друга, на мир. Однако не предотвращали трагедий, не поясняли - друг другу, поколениями - как правильно, почему зло есть зло и каковы бывали альтернативы. Не пытались понять, что творилось у брошенных или одиноких в голове, не искали мотивов и первопричины тех или иных поступков. Они просто хотели, чтобы всё почему-то складывалось каким-то благостным образом само по себе, изначально, без прикладывания к этому каких бы то ни было усилий. Словно бы всё по определению хорошо. И даже если взять Саске, то разве кто-то по-настоящему брался ему объяснять, к чему приводила месть? Разве деревня пыталась дать ему альтернативу, предложить поддержку, пояснить, что с Итачи стоило разобраться ей, а он бы стал важным звеном в этой миссии? Разве кому-то было не плевать? А Какаши? Он говорил, что прошёл через подобный Ад, но ничего не сделал для того, чтобы предотвратить его в лице ученика. И если Учиха не винил никого из них, зная и воспитываясь в той самой среде, где из поколения в поколение всем друг на друга плевать, а проблемы вынашивались в себе, то к самой системе имелись вопросы. К системе, жертвой которой стал и он, и Наруто, и даже Сакура. Она, наверное, даже больше других, ведь при отсутствии громких драм застрять в системности так просто. Как и отметить теперь занимательную деталь: по сути, ни она, ни Ино, ни иные девчушки, что лили слюни и слёзы по самому загадочному, способному, красивому и так далее мальчишке, не пытались узнать его. Ни его мотивов, ни душу, ничего. Им достаточно было того, что они видели, чтобы зацепиться за это, а остальное было не важным. Подсознательно Саске видимо понимал, что это пусто и странно, потому не отвечал на подобную плоскость. Ни каждому из них, ни системе в целом, своими несчастьями оказавшись выбитым из неё раз и навсегда. С Орочимару в этом смысле если не приятнее, то хотя бы продуктивнее. При всей своей отвратительности Саннин умел думать, умел видеть и распоряжаться тем ценным, что заполучал. Смотрел шире. Что, впрочем, тоже не дело Саске. У него своя одна-единственная трагедия, разросшаяся и пропитавшая всю жизнь да имеющая один единственный способ быть разрешённой. Никто никогда не поймёт. А ему этого словно бы и не нужно. Все застряли, все обманываются, каждый по-своему доволен в своих догадках и позициях. - Раздражает, - её это не касалось. У неё своё задание. Зачем постоянно пробовать? Зачем интересоваться тем, что тебя не затрагивает? Глупо, по идиотски, в самом деле раздражала своей... да какое бы слово из всех выбрать-то, а.

Разве что от Сакуры ничего и не требовалось, в общем-то. То ли некоторая архаичная предвзятость в отношении куноичи, что-таки имела место в подобных Учиха (или Хьюга) суровых, выстроенных на традициях и иерархии кланах, то ли с неё в самом деле нечего требовать. Нечего взять. Она в каком-то смысле единственная счастливая в их такой разной команде: нормальное детство, нормальное отношение с миром и людьми, любовь и тепло, полноценные чувства всех оттенков, влюбленность, какие-то мечты, какие-то задатки, какое-то будущее. Единственная трагедия её жизни - хах - сейчас был напротив, помимо страданий дав своим существованием связь с остальной командой, с Наруто, с другими, с деревней такую, какую Сакура едва ли смогла бы выстроить самостоятельно. Вероятно, тот около-божественный человек, который далеко и о существовании которого никому из них толком пока неизвестно, совсем не ошибается, утверждая, что жизнь состоит из боли и страданий, ими же познаётся.

- Если ты боишься, то стань сильнее, - один искренний, честный совет, что юноша способен ей дать. Не на все случаи жизни, но если правда её беспокоит. Коли уж так вышло, что прежде за ними обоими приходилось приглядывать и заботите именно Саске.

Правда мог бы оставить этого человека. На его судьбу Учиха плевать, а эксперименты Орочимару никакой симпатии не вызывали. Он редко в них ввязывался и не стеснялся озвучивать это Саннину, который отчего-то терпел и словно бы по-своему наслаждался реакцией мальчишки. Он вообще, как иногда казалось, стерпел бы от Саске что угодно. Однако, границ - собою же нарисованных - юноша не переступал. Его голова по-прежнему работала в исключительно своём направлении, даже если следовала по заложенному когда-то ненавистным братом направлению.

Короткий взгляд на человека. Бесстрастный, тёмный, направленный лишь на то, чтобы скупо оценить его изменившееся состояние: до логова дотянет. На тему его опасности Учиха не переживал. Он уже победил его, растянув схватку для проверки себя, потому сейчас мужчина не представлял для него никакого интереса. Как и угрозы. Это уже пойманная мышь. А Сакура...

От куноичи исходило куда больше всего, чем от ровного нукэнина. На неё не нужно сильно давить, чтобы это вышло наружу. Она ведь  потому и не смотрела, не так ли? Хотя, казалось бы, так давно не видела бывшего члена команды, что стоило рассматривать не менее внимательно, чем в прошлый раз.

Не то чтобы важная, но случайно-занимательная мысль. Она (мысль) ничего не весила, но отдавала честностью. Загадкой для него самого.

- Возможно, это наша последняя встреча, - да, игнорируя просьбы, да, игнорируя эту своеобразную заботу, да, игнорируя некоторый скелет данного разговора. Он констатировал ту мысль, что плавно закралась в голову. Подозрение и, вероятно, желаемый факт. Саске не против отомстить, чтобы после всё это наконец закончилось. Юноша откровенно не знал, что будет делать, когда убьёт Итачи. Что убьёт - это вне сомнений, иного исхода быть не могло. Больше всего, наверное, он мечтал умереть вслед за братом, чтобы проклятые Учиха, вырезанные когда-то, наконец отмучились все до единого, покинув этот мир. Вне мести всякая цель отсутствовала. Если бы после этого Саннин забыл тело, или случилось бы что угодно, то Саске было бы скорее всего наплевать. По крайней мере, ему плевать сейчас. Куда больше, чем Сакуре. Как иронично. Как много чёртовой иронии.

Учиха тоже запомнит этот момент. Не потому, что он слишком глубокий, а то ли чтобы рассеять, то ли чтобы усилию иллюзию ни то момента, ни то своего пути. Неизменно не беспокоясь на тему человека под ними - тот ничего неспособен сделать, совершенно - он
протянул одну руку к волосам куночии и невесомо коснулся розовых прядей. Достаточно мягкая, никаких ощущений на пальцах после себя не осталось. Естественно.

Сакура правда тормозила его когда-то, как и вся команда, как и вся деревня. Какою глупостью было повестись на это, допустив ценность кого-то вне мести и вне силы. Какая глупость. Более Саске ей не подвержен, как ощущалось сейчас. Пускай они держатся друг за друга и идут своей дорогой. Без Саске. Учиха казался куноичи жестоким и грубым? Если станут раздражать его и дальше, то впредь придётся быть такими и с ними. С теми, на кого изначально не направлена вся ненависть клана Учиха, рухнувшая на плечи Саске.

- Ну, бывай, - ему нужно несколько простых движений и один взгляд, чтобы закончить это всё, отключив Харуно. Один - чтобы человек опять ушёл в бессознанку; может быть посчастливится умереть по дороге, но жизнь никогда не бывала столь милостивой, потому непременно дотянет до логова. А Сакура... Пожалуй, бывший сокомандник не оставит её под палящим солнцем, перенеся под дерево. После чего исчезнет.

Ничего словно бы не было: солнечный удар или усталость, задание, огромные земли страны, и Харуно среди них совершенно одна. Спешила на помощь, пока её друзья шли каждый своей дорогой. Как и она сама.

0

21

лэйси в поиске:

— pandora hearts —
https://i.imgur.com/MbFvUeu.jpg https://i.imgur.com/8VURqmy.jpg
прототип: original;

levy baskerville (glen) [леви (глен) баскервиль]
глава дома Баскервиль; Глен; предшественник Освальда; тот еще эксперементатор; отец Алисы и Воли Бездны

[indent] О тебе известно так мало, ты позаботился об этом, не так ли?
[indent] Ты - Глен; предшествующее имя Леви - не принадлежит тебе, потому что ты больше, чем просто человек. Глава великого дома Баскервиль, контролирующий мировое равновесие, не позволяющий Бездне слиться с этим миром. Ты знаешь гораздо больше, чем мы: о строении мира, порядке вещей, о Бездне, которая до конца не изучена; но даже ты не знаешь о ней всего. И твоя жажда открытий и вправду поражает, всегда мало, нужно больше, глубже, детальнее. И да, ты совершенно не знаешь меня, как бы не был уверен в обратном!
[indent] Когда на твоем пороге появился темноволосый мальчик с бездонными глазами, крепко держащий за руку свою сестру - девочку с длинными волосами и пронзительно алыми глазами - ты почувствовал на своей коже дыхание смерти. Увы, ты её совершенно не боишься; но я то знаю правду, дорогой, ведь я тоже смотрю гораздо глубже, и этому меня научил именно ты [правда, спасибо]. Воспитывал нас, учил, и в тоже время наблюдая, изучал. Освальда, который никогда не показывает своих эмоций, меня, что демонстрирует их слишком сильно. Мы были подарком Судьбы, но не твоим, потому что наше взаимодействие - это то, как мы усиленно ломали друг друга. Больные отношения, полные так любимого тобой эксперимента. Освальд тот, кто заменит тебя, когда ты передашь ему все цепи; а я та, кого он должен будет сбросить в Бездну, соблюдая вековой порядок вещей. Ты же тоже сбросил кого-то близкого тебе, когда сменил своё имя на бездушное Глен?
[indent] Всё время говоришь с этой треклятой улыбкой на лице о моей скорой смерти, в надежде, что хотя бы тогда ты сможешь увидеть мои настоящие эмоции. Но нет, непреклонно, каждый раз я улыбаюсь тебе в ответ; я давно приняла свою Судьбу и моя борьба за собственную свободу - лишь способ убить время до того, как Бездна уничтожит мое тело, и душу. Наши жизни - лишь мгновение в большом потоке смертей; незначительные крупицы, что лишь делают положенный ход. Я всё время сбегаю из башни [из темницы, что для меня хуже смерти], но ты знаешь, что я вернусь назад; из-за брата, из-за того, что я готова к исчезновению из этого мира.
[indent] Была готова...
[indent] Появление Джека в твоем поместье - стало для тебя возможностью разглядеть в моих глазах, и в глазах Освальда, душу; но пока ты не понадеялся на этот план, я поспешу тебя огорчить, внутри мы давно уже мертвы, можешь не стараться. Но что-то начинает идти не так, когда моя безумная улыбка искривляется болью от неминуемой кончины, когда ты дробишь мои ребра и без разрешения вырываешь моё сердце; настолько не эстетично, до тошноты,что я готова показать - как надо это делать. Ты наконец-то видишь чувства, которых нет... доволен?
[indent] Моя жизнь, твоя, Освальда... это всего-лишь эксперимент, так ведь? Так давай насладимся им вместе, потому что смерть - это только лишь начало; не для меня, конечно; но для вас с Освальдом, пожалуй, и да...


дополнительно:
Ох, дорогой Леви, ждем тебя нашим небольшим, но весьма активным кастом. Раз до сих пор читаешь эту заявку, значит, знаком с каноном, прекрасное произведение, не так ли? В нашей власти прошлое, настоящее, увы и ах, для нас закрыто будущее, ведь мы неизменно покинули этот мир. Однако, никто не отменяет альты, в которых можно творить всё, чего пожелает душа, ну так что, готов к эксперименту?
Пишу по-разному, особо не привередлива к оформлению и прочему, при желании всегда можем договориться. Приходи, играй и еще раз играй, а иначе зачем нам всё это?

пример игры;

[indent]Громкий грохот от сваленной тумбы, звук бьющегося стекла и ваза, встретившаяся с каменным полом, и оставившая после себя бесчисленное количество осколков; их не склеить, даже при особом желании, она не подлежала восстановлению. Должно быть дорогой подарок очередных гостей, выражающих своё почтение дому Баскервиль, а значит ничего страшного не произошло. Когда подол её платья случайно [ой ли?] задел хрупкое изделие, пустые коридоры залились задорным смехом, с которым она не спешила скрывать последствия своего веселья. Весело ведь, так чего хмуриться, портя своё прекрасное личико? В этом не было никакой надобности. Её не волновали последствия, не было ни страха, ни сожаления, не было абсолютно ничего, кроме желания привлечь к себе как можно больше внимания; и как следствие, доставить невероятное количество проблем, не только брату, но и всем, кто подвернется под руку. Всё это так волнительно, она всем сердцем предвкушает, что такое поведение Освальд не спустит ей с рук, даже если будет как всегда занят делами. Он всегда был занят, все всегда были заняты [кроме неё], пока она была заперта в своей башне, словно принцесса из сказок. И чтобы заранее не обнадеживать никого, стоит заметить, она была далеко не из тех "принцесс", которые ждали своего принца в надежде, что их спасут, она была готова сама примерить на себя доспехи, спасая свою душу, став храбрым рыцарем. Но ей не нужно было спасение, и она не была принцессой из сказок, она жила в этом мире, полном и радости, и боли, и вдыхала этот обжигающий воздух полной грудью; каждый вдох, словно лезвием ударял по легким, но как бы больно не было дышать, она ни за что не прекратит этого делать, по своей воле уж точно. А что уготовила ей Судьба, она знает и без того. Когда твоя жизнь предопределена с самого рождения, незачем цепляться за переживания, она и так знает, что ждет её в конце и когда этот конец настанет.
[indent] - Пусть только попробуют вернуть меня обратно, в глотку вгрызусь, а живой не дамся, - недовольства в голосе хоть отбавляй, когда она выбирается из потайного хода, найденного для очередных своих вылазок; совершенно случайно, еще около месяца назад, и никому не спешила сообщать о своей находке, ведь тогда его просто напросто перекрыли бы. Слишком тесно, пыльно, всё платье извозилось в пыли, паутине, грязи и, кажется, она порвала подол, когда зацепилась за что-то в тайных лабиринтах этого подземелья. Легкий чих нарушает территорию пустующего сада; пыль предательски забивает нос, заставляя недовольно морщиться. Выходить за пределы башни - первое нарушение; бродить по поместью - второе; третье - делать всё это в гордом одиночестве. Она любила нарушать правила, потому что правила -это лишь скучный список, который никак не может развеять её скуку. Из игры в «поймай меня!» всё медленно, но неизбежно перешло в так любимые Лэйси «прятки», и это растягивает её улыбку чуть ли ни до ушей, когда в глазах блестит искорка от предстоящей встречи. А она не сомневалась, что сегодня она произойдет, потому что всё всегда шло так, как того хотела девушка, и никак иначе. Быть на первый взгляд несерьезной, абсолютно не заботящейся ни о чем, и в тоже время слишком умной, чтобы манипулировать всем и всеми так, как это нужно было именно ей. Лэйси не была глупой, особенно тогда, когда это было необходимо, однако, и слишком развитый разум для девушки не приветствовался в нынешнем обществе. Проще быть такой, какой она предстает перед этим миром - легкой, невесомой, той, кого никогда нельзя поймать, если она сама этого не хочет.
[indent] - Какая досада, - она смотрит на подол платья, порванного чуть ли не до самих колен и старается вытянуть из себя искреннее сожаление, но не выходит. Просто потому, что платье, украшения, эти треклятые серьги, тянущие её к земле, этот подъюбник, мешающий двигаться так ловко и резво, как она любила. Весь этот мир - не её история, она всегда была где-то выше, потому что словно парила на незримых никому крыльях. Проще было скинуть с себя эту одежду, избавившись от ненужных ей рамок, но она не спешила этого делать. Брат будет не очень доволен, если она в очередной раз избавиться от одежды, оставаясь лишь в том, в чем можно находиться только в своей комнате. В этот раз она будет послушной девочкой, хотя бы в этом.
[indent] Направляется в сад расположенный в поместье, обширная территория - лучшее место, где можно прятаться от посторонних глаз. Скрываться от мира в лоне природы, что охватывает собой незримой заботой. Уходить совершенно не хотелось, потому что она жаждала, чтобы он скорее её нашел. Ждёт его с волнением и трепетом, присущей каждой девушке; с той романтичностью и трагедией, на которые только она была способна. Неспешно пробираясь по камням на неудобных каблуках, она недовольно качает головой, так ведь и упасть недолго. Поэтому, особо не думая, стягивает с себя неудобную обувь, бросая её куда-то в сторону и облегченно выдыхает. Никогда не любила эти туфли, они то и дело натирали ноги, доставляя большой дискомфорт. Поэтому лишь прощается с элементом гардероба и пробирается дальше, не чувствуя больше неудобства.
[indent] Прошло ровно три дня с того момента, когда она ждала его в своих покоях; целых три дня неоправданного ожидания; веры; надежды. Целях три дня, как служанка заходила к ней, сообщая, что господин Освальд просил передать свои извинения, и он снова не может навестить её. Целых три дня, как она запускала в бедняжку чашкой, наполненной прозрачной жидкостью, и отказывалась есть, не беря ни кусочка еды. Вот и сейчас, живот предательски заурчал, выдавая так нужные человеческому телу потребности. Но Лэйси была слишком горда, чтобы поступиться своими принципами, пускай которые менялись в зависимости от её настроения, но всё же. Смущенно уводит взгляд в глубь сада, пробираясь к любимому месту, где они часто с братом оставались наедине. Их особенное место, личное, укромный уголок, где никто не смел их тревожить. Освальд знал, где может найти её, когда её не было в пределах башни.
[indent] Устало падает на землю, настигнув нужного места, и оттягивая задернутый подол платья, скрывая испачканные землей ножки. Оказывается под кроной большого дерева, отсчет возраста которого давно перешел с годов на десятки, судя по его размерам. Прикрывает глаза ладонью, закрывая от ярких лучей солнца. Глубокий вдох, пахло свежестью, в примесь с цветами, многочисленное количество которых окружало поместье. Непередаваемый аромат, вызывающий неприятные ассоциации из прошлого.
[indent] «Неужели я и вправду должна буду куда-то уйти?» - детский голос, такой же задорный, как и сейчас. Стоило закрыть глаза, как воспоминания из далекого, давно забытого прошлого, закрались к ней в голову; выкинуть их можно, только вырвав с корнями. Несмотря на то, что прошлое её никогда не волновало, она ничего не хотела забывать. Маленькая девочка в пышном неудобном платье, с длинными темными волосами и красными глазами. Высокий статный мужчина со светлыми волосами и пронзительными фиалковыми глазами, которые заглядывали в самую глубь её души, вызывая одни лишь вопросы своими непонятными ответами на её весьма ясный вопрос, - «М-м-м, даже не знаю» - его голос на удивление мягок, словно они говорят о чем-то легком, незначительном, не важном, как бы не так, - «Но почему?» - наивно не понимающая, почему её алые глаза заставляют других обращаться с ней, как с ребенком, приносящем несчастье. И вот он ответ на её вопрос, но от этого не становится яснее.
[indent] «И что же тогда случится со мной?» - очередной вопрос, с которым она не пыталась оставаться без ответа. Ребенок, приносящий несчастье, словно метка, выжженная у неё на лице; клеймо, оставленное без её согласия или желания. И ответ, до сих пор вызывающий лишь горькую улыбку, в которой скрыта одна лишь боль, - «Ну-у-у. На этот вопрос ответить гораздо проще. Ты умрешь...» - Глен всегда смирял её этой улыбкой, в которой отражалась её смерть. Мурашки по коже разбегались каждый раз, когда она видела эту улыбку.
[indent] Отпечаток смерти, навсегда запечатленный на её лице, она не спешит убирать ладони со своих глаз. Выдыхает, после делая глубокий вдох, как слышит приближающиеся шаги. Усталость от воспоминаний снимает в тот же миг, словно их и не было; никогда. Ей не нужно открывать глаза, чтобы увидеть, кто именно решил нарушить её покой. Безмолвный хмурый принц, усталый выдох, когда он оказывается рядом, запах его парфюма, едва уловимый. Ей никогда не надоест эта игра, ведь игра и есть её жизнь.
[indent] - Три дня, Освальд, - с грустью, недовольством, и нескрываемой обидой, она произносит это так, словно это единственная проблема, которая может её волновать; но сейчас это та истина, в которой не стоит сомневаться. Убирает с лица ладонь, открывая глаза, которые привыкли к темноте, и сейчас солнце предательски слепит глаза, не позволяя ей разглядеть фигуру брата, - Я ждала тебя три дня назад, и каждый последующий, а ты так и не приходил...

0


Вы здесь » KOREAN ACADEMY » партнёры. » GLASS DROP [crossover]